--->


Анатолий Касьян,

подполковник-инженер.

Летчик-ракетчик.

“Жизнь моя!

Ты тем и хороша,

Что досужим меркам не

подвластна.

Все приемлет жадная душа

И горит – сгорает не напрасно”.

Л.Н.Чашечников.

Я, Касьян Анатолий Федорович, родился 1 апреля 1937 года, в г. Кривой Рог Днепропетровской области, в семье военнослужащего. Украинец. В 1938 году отец был переведен в г. Полтава для учебы в военном училище. Сюда переехали и мы. В Полтаве прожили до начала войны. Рос здоровым, шустрым пацаном. За непозволи-тельные выходки маме частенько приходилось применять меры воспитательного воздействия – ремень, угол.

Помню, во время немецкого авианалета с другом незаметно улизнули из бом-боубежища и побежали смотреть стрельбу зениток. Здесь нас и нашли заплаканные матери. Получили то, что заслужили. Память на всю жизнь!

Немцы приближались к Полтаве, началась эвакуация офицерских семей. Отец отправил нас в Сибирь, где жила теща его друга, она же мать маминой подруги Па-тюковой Татьяны. Приехали в Харьков, «лагерем» расположились с чемоданами на площади перед вокзалом и попали под бомбежку. Стреляют зенитки, рвутся бомбы. Паника была жуткая. От страха мы с Элькой Патюковой, моей подружкой, залезли под чемодан. Как не потерялись и остались живы, не могу понять до сих пор. В пути поезд несколько раз бомбили, но Бог миловал, проскочили. В Сибирь, т.е. село Би-рилюссы Красноярского края, добрались осенью 41г.

В селе, кроме нас, оказалось много эвакуированных из разных мест Советско-го Союза, и ссыльных латышей. Поселили нас у одинокого деда Ипполита, в доме которого уже жили семьи русских и латышей. Дед оказался порядочным жлобом. Держал две коровы, но даже для маленькой сестренки Зины, родившейся в Сибири, отказывался продать стакан молока. Коров доил сам, все молоко сдавал в заготкон-тору. Менее, чем через год, в доме стало просторнее, все латыши, жившие в доме, умерли от голода и холода.

У нас вещей почти не было, так как приехали с одним чемоданом. Где-то шел багаж с главным сокровищем семьи – швейной машинкой.

3 октября 1941 года родилась сестренка. Через какое-то время Татьяна Патю-кова сопроводила меня к роддому, где мама через окно показала нам нового члена семьи. Помню, этот день был очень холодным, дул ветер и падал снег. Дома, в своей коморке, все дни, пока мама была в роддоме, жил один, чем питался - не помню. Было-то мне всего 4 года. По ночам было очень страшно. В одну из ночей, когда ва-лил снег и сильно завывал ветер, от страха залез с головой под одеяло и стал жечь спички. Не заметил, как от спички отлетел кусочек горящей серы и «зарылся» в вату одеяла. Когда увидел, что одеяло тлеет, попытался потушить очаг, дуя на него. Но от этого площадь тления только увеличивалась. Вскоре стал задыхаться от дыма. Залез на подоконник, заревел и стал звать маму. Почему-то никто из живущих в до-ме мой плач не услыхал и запах дыма не почувствовал. Но нашло какое-то озаре-ние! Слез с подоконника, зачерпнул кружкой из ведра воды и начал тушить тлею-щее одеяло. Утром был скандал, хозяин грозился выгнать нас из дома на мороз. От страха получил такой стресс, что это событие отпечаталось в памяти во всех деталях на всю жизнь. Вскоре выписали маму, стали жить втроем. Стало легче, когда каким-то чудом маме удалось устроить меня в детский сад. С получением багажа зажили лучше. Пришла наша кормилица – швейная машинка. Подумать только! Война, бомбежки, а багаж нашел своего адресата, дошел целым и невредимым, что еще раз показало – в стране порядок, дисциплина и ответственность за порученный участок работы. Мама села за машинку. Шила сибирячкам платья, белые кофточки, на кото-рых вышивала украинские узоры. Спрос был большой. За работу расплачивались продуктами. Надо сказать, что даже в военное время местное население не бедство-вало. Большим, а может быть и основным, подспорьем в обеспечении продуктами были тайга, река, озера. Они давали ягоды, орехи, мясо, рыбу и многое другое – бес-платно!

Проще и веселее стало жить, когда дом был куплен другими. Хозяйкой стала тетя Кристина Минко, года на 3-4 старше мамы. У нее было 3 сына: Петя - 17 лет, Коля - 14 лет, Павел - мой одногодок. Впоследствии ребята стали большими людь-ми. Петр – генералом, начальником военного училища, Павел – полковником Гене-рального штаба СССР. Судьба Николая мне неизвестна. Жили очень дружно. Мама с хозяйкой косили сено, бреднем на озерах ловили карасей, в тайге собирали грибы, добывали кедровые орехи, по берегам Чулыма рвали смородину, ягоды черемухи. Мы с Пашкой часто их сопровождали. Сестренка оставалась под присмотром стар-ших ребят.

В 1943 году в тайге разработали землю под огород, посадили картошку. Уро-жай собрали богатый, можно было жить зиму, не голодая! Даже много лет спустя мама со страхом вспоминала один случай, произошедший при прополке огорода. В тайгу ушли без ребят, т.е. без ружья, с которым Петр не расставался. Взяли с собой еду, посуду, ведро. Все уложили под кустом и приступили к работе. Закончили, по-шли подкрепиться. Смотрят – ни еды, ни посуды. Все исчезло. Только остались на земле следы огромных сапог. Догадались – дезертир. В то время их в тайге от при-зыва в армию пряталось много. Бедные женщины похватали тяпки и бегом домой. Долго не могли успокоиться. Особенно жалко было пропавшее ведро – большой де-фицит.

Хозяйские ребята сестренку очень полюбили. Когда с братьями шли в тайгу на прогулку, Николай нес Зину на своих плечах. Прогулка сочеталась со сбором че-ремши, ягод, грибов и цветов, росших в изобилии. Петр был страстным охотником. Часто сутками пропадал в тайге. Без добычи не возвращался. Кое-что перепадало и нам.

Пришло время, когда в доме из квартирантов, кроме нас, никого не осталось. Русские семьи разъехались, латыши умерли. Тетя Кристина из каморки переселила нас в светлую, теплую, с отдельным входом комнату. Там была своя плита. Для су-ровой сибирской зимы это значило многое. Были бы дрова. За ними мама ходила с санками в тайгу по льду р. Чулым. За нею часто увязывался хозяйский пес Шарик – умнейшая сибирская лайка. Сколько раз он спасал женщин на сенокосе от смерти! Почуяв змею, он мужественно набрасывался на нее и терзал до тех пор, пока она не сдыхала. Лечить укусы на несколько дней убегал в тайгу. Домой возвращался худой, измученный, но живой!

1 мая 1943 года мог стать последним днем в моей жизни. К майским праздни-кам мама сшила мне белую рубашку, черные штаны. В таком шикарном наряде я пошел в детсад на утренник. Детсад недалеко – только перейти через мост. Вот на этом мосту меня и встретила корова. Поддела рогами, швырнула на перила и при-перла рогами к ним. А внизу бурлит река, приток Чулыма. На мое счастье около моста была кузница. Кузнец подбежал, отогнал корову и спас меня. От штанов и ру-башки – лохмотья, все тело в ссадинах, ранах и крови. Праздник для меня был со-рван. В этом же году едва не утонул в Чулыме. Лето, жара, я у берега плескаюсь в воде. Мама сидит на высоком берегу и читает книгу. Не заметил, как меня быстрым течением оторвало от берега и потащило в глубину. Плавать не умел, кричать не смог, сразу же набрал полный рот воды. Стал задыхаться. Мама в чем была, в том и сиганула в речку с высокого берега. Я – на суше. Мокрый, но счастливый.

Кстати, это была вторая попытка попасть в гости к Нептуну. А всего в моей жизни их было три. Первую помню очень хорошо, хотя это было в начале июня 1941года. Воскресенье. Командирские семьи на училищной машине выехали отдох-нуть к реке Ворскле. Сижу на берегу и созерцаю, как взрослые плавают. Захотелось и мне. Разбежался и с высокого берега – бултых в воду. Стою на дне и с огромным любопытством обозреваю подводный мир. Удивительно, но никакого дискомфорта при этом не испытывал. Вдруг промелькнула черная тень и я оказался на берегу в полном сознании. Это сослуживец отца по фамилии Кочерга вытащил меня из воды. Страха не было, Осталось огромное сожаление, что все это так быстро закончилось. Отдых родителям был испорчен, мы уехали домой. За непослушание меня на месяц лишили мороженого, пирожных и поили рыбьим жиром. Фу-у-у, гадость!

Третий случай был более прозаичный. Произошел он в 1948году в Днепропет-ровске. С друзьями купались в озере Курином. Надоело на одном берегу, захотелось на противоположный. Мой друг плавал плохо, я решил перенести его на другую сторону озера на своих плечах. Когда мне воды стало по горло, он испугался, и мы ушли под воду. Меня держал он мертвой хваткой. Вытащил нас какой-то мужик, проходивший по берегу, наградив хорошим подзатыльником. И на этом ему спаси-бо!

Возвратимся в Сибирь. Любимым развлечением пацанов весной была ловля стрижей и ласточек. Способ был прост, но оригинален. К пушистому белому перу привязывалась нитка длиной до 10 см, к другому концу нитки дробина или кнопка. Все это раскладывалось в месте скопления птиц, обычно около реки, где птицы бра-ли грязь для гнезд. Птицы с лета хватали перо, нитка запутывала крылья и они ле-теть уже не могли, лежали на земле и ждали своей участи. В такой ловле и я прини-мал участие. Правда, до тех пор, пока мама не объяснила, как это жестоко.

Наступил 1944 год, а с ним и надежда на скорое возвращение на родину. В этом же году я готовился пойти в первый класс. Но ни читать, ни писать не умел, т.к. этому никто не учил. Воспитательницами в садике работали молоденькие де-вочки, которые долго не задерживались, т.к. вскоре их забирали на фронт. Мама же, чтобы не умереть с голоду, вертелась, как белка в колесе. И вот наступил долго-жданный день – 1 сентября. Мама повела меня в школу. Вместо портфеля – тряпич-ная сумка. Есть огрызок карандаша, вместо тетради несколько листочков старой фо-тобумаги, раздобытой мамой каким-то чудом. Учеба моя длилась не долго. Через 10 дней мы покинули гостеприимную Сибирь. В кузове старенькой полуторки, наби-том людьми до отказа, по грунтовой дороге уехали в сторону Ачинска. В пути часто останавливались, чтобы подкинуть дровишек в газогенератор. Бензина-то не было! В Ачинске погрузились в товарный вагон, и в составе эшелона началась эпопея воз-вращения на Украину.

В вагоне были одни дряхлые старики, женщины и дети. Запомнилась теснота, вонь, вши, холод и голод. На станциях мама выскакивала из вагона, чтобы добыть кипяток и хотя бы кусочек хлеба. На остановках все выползали из вагона справить нужду и вытрясти вшей. Делали это, никого не стесняясь. Только один раз на какой-то большой станции устроили нам дезинфекцию вагона, прожарку одежды и помыв-ку прямо на открытом воздухе. Вшей от этого меньше не стало. Через месяц прибы-ли на конечную станцию – Новый Буг Николаевской области. Началось ожидание и поиски транспорта, которым можно было бы добраться до села Березовка Кирово-градской области, где жила бабушка Оляна – мамина мама. С большими трудностя-ми мама нашла телегу, которая порожняком ехала в Березовку. Кроме нас, желаю-щих ехать набралось много. Погрузили вещи и малых детей в телегу и тронулись в путь. Я и мама – пешком. Мне было интересно. По пути собирал гильзы винтовоч-ных патронов, пули, попадались и патроны. Когда этого добра в карманах набралось предостаточно, мама заставила выбросить весь этот хлам. Путь был неблизкий, ло-шадь шла резво и скоро я начал уставать. Наконец-то прибыли на место. Нас в этот день не ждали. Но встретили радушно, накормили, чем было, помыли и спать уло-жили.

Сначала многому пришлось удивляться. Когда ехали через тайгу, лиственные деревья были желтыми, здесь же, на Украине, сады стояли еще зелеными, а на виш-нях было много сухих ягод. Их я срывал и напару с сестрой аппетитно поедал. На бабушкином огороде было полно маленьких красных, но безумно кислых помидор. Мне объяснили, рвать их нельзя, они для борща. Еще большее удивление вызвало то, что я перестал понимать слова, которые употребляла моя родня. Объяснение простое – они говорили на украинском языке. Адаптировался быстро, через год стал настоящим хохлом.

В конце октября продолжил учебу в 1 классе. Отстал безбожно, учиться было тяжело, преподавали на украинском, который я не знал. Учебников не было, бумаги, карандашей, перьев, чернил не было. Чернила делали из сока красной свеклы и цветных немецких ракет, горючий состав которых варили в воде. Писали даже на газетах, если удавалось достать. Однако, тяга к знаниям была большая.

В Березовке жили не долго. В этом же году переехали жить в село Гусыну (сейчас Сонцеве), где жила мамина старшая сестра Федора с мужем Тимофеем и до-черьми, моими кузинами, Ниной и Женей. Тетин дом был саманный, большой и те-плый. Основное богатство дома – большая печь. Топилась она соломой, бурьяном и кизяком. Спать на печи зимой – верх блаженства, хоть и жестко, зато тепло. Пита-лись скромно. Живности не было никакой. Коров, свиней, коз, птицу съели немцы. Иногда взрослым удавалось в реке поймать рыбу или силками зайца. Ели воробьев, с которыми варили борщ. Вкусно! Почти курятина… За деликатес считали жарен-ную в печи кукурузу. Мама, как могла вносила свою лепту в тетин семейный бюд-жет, подрабатывала шитьем. Научилась шить даже кожухи, т.е. полушубки. Когда немного стали на ноги, от тетиной семьи отделились, перебрались в землянку. Зем-лянка – это полузаглубленное в землю жилище с глиняной крышей, имеющей около 12 м2 комнатку и маленький коридорчик. Дневной свет проникал в единственное оконце на уровне земли. Обогревала жилье маленькая плита, сложенная из камней. Топили ее соломой, бурьяном и прочим хламом. Большой поблемой было добыть огонь. Спичек не было. Но наш народ найдет выход из любого положения. Кто-то добывал огонь с помощью кресала (огнива), кто-то мастерил из винтовочного па-трона зажигалку, а кто-то с горшком бегал к соседям «за жаром».

Вершиной изобретательности было добывать огонь так: из трофейного немец-кого телефонного провода бралось несколько стальных жил, жгут из жил терли о кусок дерева, когда провод накалялся, об него зажигали порошину ввиде макарони-ны. Есть огонь! Порох добывали из пушечной немецкой гильзы. Освещала землянку керосиновая коптилка из снарядной гильзы небольшого калибра. Керосин для лам-пы иногда «подбрасывал» дядя Тимофей, работавший в МТС трактористом. Спали втроем на нарах, укрывались одним ватным одеялом, прошедшим испытания огнем и Сибирью. Вместо стола – подобие тумбочки, стул заменяла табуретка. Больше ни-чего не было. Одеты были нищенски. За большое счастье считали сшить из немец-кого шинельного сукна валенки и чуни. Чуни – это подобие высоких галош, склее-ных из автомобильной камеры. Питались скудно. Если была мамалыга – будем жить, не умрем!

В школу ходить пришлось в соседнее село Сонцеве через речку. Когда весной начинался разлив, начинались и проблемы. Иногда приходилось возвращаться после школы домой, бредя по колени в ледяной воде. Отогревался и сушился у тети на пе-чи. С наступлением летних каникул работали в колхозе: собирали гусениц с капус-ты, рвали сорняки, собирали колоски, гоняли лошадей на водопой и купали их в ре-ке, работали погонщиками лошадей во время культивации. Быть погонщиком оказа-лось не так просто, как казалось. Когда подрастала кукуруза, подсолнух, свекла и т.д. начиналась культивация, т.е. взрыхление почвы и уничтожение сорняков. Ло-шадь впрягали в культиватор («плужок») и процесс начинался. Обязанность погон-щика – вести лошадь за уздечку между рядками. Когда начинали подкашиваться но-ги, взбирался лошади на круп и «руководил» ею, сидя верхом. Но в таком положе-нии начинало быстро клонить ко сну. Слезал. Работали целый день. В полуденную жару отдыхали в лесополосе и ждали, когда привезут обед. Кормили хорошо. Рабо-тать было трудно, но понимал, что надо. Мои трудодни плюсовались к маминым, а это добавочная порция зерна в конце года.

Мама от зари до зари работала в колхозе. Уходя, оставляла нам стакан ку-курузы, если она была. С сестрой садились на пол и жерновами мололи зерно. Из крупы сами варили суп, из муки пекли что-то похожее на лепешки. Тарелочку жи-денькой похлебки всегда оставляли маме. Поздно вечером мама приходила, сади-лась, и мы ее кормили. Сидит мама, ест и плачет. Глядим на нее и тоже ревем. Ран-ней весной 1945 года осуществилась наша мечта. У нас появилась коза Майка, а с нею и молоко. Жить стало легче. Три литра молока в день – это уже что-то!

День, когда узнали об окончании войны, помню хорошо. Я стоял около землянки, грелся на солнышке перед уходом в школу. Увидел скачущего на коне всадника, который кричал: «Перемога! Конец войны!» В этот день в колхозе никто не работал, в школу никто не пошел. Все собрались на лугу за селом. Были и слезы, и смех и даже самогон. Взрослые пили за Победу, за живых и погибших. В селе поч-ти в каждой семье были убитые на войне. Погиб и мой двоюродный брат Ваня, сын тети Федоры. Подробности его гибели стали известны спустя десятки лет: во двор тети, где гуляли свадьбу внука, вошел мужчина и спросил: «Здесь живут Золотарен-ко?» - это фамилия тети. И потом рассказал, что они с Иваном возвращались из раз-ведки с «языком». На нейтральной полосе немцы их обстреляли. Иван был тяжело ранен, но к своим сумел доползти и умер. Мужик остался жив чудом, т.к. тащил на себе «языка» и все пули достались фрицу.

В конце лета в отпуск приехал отец – бравый красавец офицер с наганом на боку. Уезжая в часть, взял с собой маму на целый месяц. Их рота в Винницкой области на сахарный завод возила свеклу. Мы с сестрой остались с бабушкой Оля-ной, которую мама уговорила приехать к нам. Бабушка была женщиной исключи-тельной доброты, всегда окружена внуками и внучками. Помню, когда от голода уже было невмоготу, мы с Зиной, четырехлетней пацанкой, шли пешком к бабушке в соседнее село за 7 км. Бабушка собирала малышню, самыми большими были я и кузина Люба, брала бредень из домотканного полотна и все мы шли ловить в реке рыбу. Ловились, в основном, мальки. Бабушка во дворе разводила костерок и на ог-ромном противне с небольшой порцией соли жарила наш улов. Мы наедались от пу-за и топали домой. К приходу с работы мамы успевали вернуться.

В сентябре 1946 года отец был уволен в запас и приехал к нам в Гусыну. Жить всей семьей в тесной землянке стало невозможно, и родители сняли в селе просторный однокомнатный дом с большой печью. Хозяйка дома, старенькая ба-бушка, умерла. Дом нам сдала ее дочь, работавшая учительницей в другом селе. Вскоре отец уехал в город Кривой Рог, где устроился на работу начальником гара-жа. Зимой 1947 года отец приехал за нами на «студебеккере» - американском грузо-вике – и мы со скудным скарбом и козой переехали в Кривой Рог. Отец, как участ-ник войны, получил в соцгородке 2-х комнатную квартиру в новом 2-х этажном до-ме из белого известняка. Соцгородок строили военнопленные немцы. Стройка была обнесена колючей проволкой и охранялась солдатами-автоматчиками на вышках. В квартире предусматривались все удобства, но, кроме электричества и холодной во-ды, пока ничего не было. Все мы разместились в одной комнате, где отец, чтобы не замерзнуть, установил печку «буржуйку». Вторая комната пустовала – нечего было ставить. В ней хранили всякий хлам и сено для козы. Козу поселили в пустой ванной комнате. Соседи начали возмущаться и скандалить, и козу пришлось продать. Оста-лись без молока.

После приезда на новое место жительства мама повела меня в 3-й класс. Вот тут-то я понял, как нас плохо учили в сельской школе, как я отстал в учебе. На уроках не понимал, о чем идет речь. Изучить самостоятельно пропущенное не мог, не было ни одного учебника и купить их было негде.

В Кривом Роге прожили недолго. В 1948 году родителям пришлось оста-вить квартиру, о чем потом жалели, и переехать в Днепропетровск. Жили на частной квартире по ул. Рылеева в АНД районе. Отец устроился работать в гараже началь-ником автоколонны.

Учился я в полуразрушенной войной школе №86 по ул. Янтарная. Наш класс был в полуподвальном помещении, темном и сыром, особенно зимой, с ма-леньким окном на уровне земли. Единственное преимущество такого класса – наши детские голоса на уроках пения звучали очень громко и красиво. Из-за пения слу-чился у меня небольшой конфликт с учительницей. Кончался учебный год, в табеле были одни пятерки, по пению – тройка. Я возмущался. Учительница в присутствии всего класса решила меня прослушать. Почти голосом Робертино Лоретти запел по-пулярную в те годы песню:

«В бой гвардейцы пойдут,

Развернув, парашют,

За великий советский народ.

Отомстим за детей,

За седых матерей!

В бой, десантник!

Гвардеец, вперед!»

Успех был полный, получил пятерку, а за год – похвальную грамоту.

Начались каникулы. Меня и сестру на месяц отправили в пионерский ла-герь. Скука была ужасная, нами никто не занимался. Развлечения для себя находили сами: дрались с местными пацанами, делали друг другу мелкие пакости, лазали в сады за яблоками. Целый месяц просидели за забором, ни разу не искупались в Дне-пре, хотя он был рядом.

К октябрьским праздникам 1948г. отец получил жилье в поселке Новом Ленинского района. Дом был деревянный, так называемый «финский». Теперь у нас было две отдельных комнаты с печками. Кругом было пусто, ни единого деревца, ни кустика. Все удобства на улице. Зато нам, детям, было где развернуться. Рядом – глубокая балка, в полукилометре – лесопосадка, огромная и густая, изрытая окопа-ми. В балке мы играли в прятки, жгли костры, пекли картошку и сахарную свеклу, жарили кукурузу, стреляли из самопалов. Большим позором считалось, если у паца-на не было этого огнестрельного оружия. Надо сказать, весьма опасного. Хороший самопал с 10 шагов пробивал доску. А сколько пацанов лишилось пальцев и даже глаз?

После 8 ноября пошел в 4 класс, в шестую по счету школу за столь не-большой срок. Украинская школа №5, где предстояло нам с сестрой учиться, нахо-дилась далеко и размещалась в одном здании с русской школой №85. Учились в три смены. 3-я смена начиналась в 15.00. Зимой домой возвращаться было страшно, улицы не освещались. Могли разуть и раздеть. С большим усилием отцу удалось перевести нас в русскую семилетку, которая открылась в поселке. Ходить было близко, каких-то 200-250 м. 6-й и 7-й классы проучился в ней. Наука давалась легко, особенно физика, химия и математика.

С большой любовью и благодарностью всегда вспоминаю нашего класс-ного руководителя – учительницу математики Захарову Елизавету Степановну. Во-зилась она с нами, как со своими детьми. Не жалела ни сил, ни времени. Все, кого она учила, до сих пор говорят о ней добрые слова и не забывают, хотя прошло более 50 лет.

В 6-м классе увлекся авиамоделизмом. Шел к своей мечте – стать летчи-ком. В те годы был лозунг: «От авиамодели – на планер! С планера – на само-лет!»

В марте 1952 г. стал чемпионом города по комнатным гидромоделям са-молета, а в июле этого же года на XV областных соревнованиях установил рекорд по классу моделей типа «Летающее крыло» с механическим двигателем. За рекорд наградили грамотой, дипломом I степени, авторучкой «Харьков» и свитером из верблюжьей шерсти.

Учитель украинского языка, по совместительству библиотекарь, зная мое увлечение, мне первому давала читать книги об авиации из новых поступлений. За-поем прочитал книгу «Небо и земля». А после прочтения книги «Валерий Чкалов» бросил курить, начал делать физзарядку и обливаться холодной водой.

В 1952 г. успешно закончил учебу в семилетке. У родителей встал вопрос, что делать с сыном дальше? Учиться в техникуме или продолжить учебу в школе? Проблему решил я сам. Сдал документы, прошел медкомиссию и сдал экзамены в Днепропетровскую специальную среднюю школу Военно-Воздушных Сил.

Советское Правительство придавало огромное значение подготовке и вос-питанию будущих кадров для авиации из числа школьной молодежи. После выхода в свет постановления Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 06.11.1940г. N2276 “Об организации специальных средних школ ВВС” в Днепропетровске в срочном порядке было построено здание для спецшколы ВВС (ныне СШ N23). Пер-вым ее начальником был назначен старший политрук Новак Василий Петрович. Ко-гда началась война, школу эвакуировали в г.Свердловск. В 1944 году спецшкола вернулась в Днепропетровск и разместилась в здании СШ N85 (ныне СШ N77). В разное время начальниками были Пронь В.М. (1944-45г.г.), Четвериков И.Т. (1945-52г.г.) Москвич И.М.(1952-55г.г.).

Итак, я - спецшкольник! Через неделю нас обмундировали. Выдали быв-шие в употреблении (БУ) пилотки, темносиние диагоналевые брюки с голубым кан-том и защитного цвета кителя. Китель мне достался великоват. На моих худеньких плечах он свисал балахоном, из огромного стоячего воротника торчала тонкая шей-ка с наголо остриженной головой. Когда я пришел домой, и мама увидела это ого-родное пугало, ее охватил ужас. На мое счастье, китель оказался не диагоналевым, а шерстяным с хорошей изнаночной стороной. Лицевая сторона была вытерта и поте-ряла свой товарный вид. Мама китель распорола, перелицевала и за пару дней по-шила по фигуре. Привела в порядок пилотку и брюки.

Не успел такой бравый спец появиться на территории спецшколы, как к нему подскочил старшекурсник и скомандовал: “Раздевайся!” ”А вот хрен тебе!”- подумал я и отказался, за что получил по физиономии. Когда я с синяком под глазом появился в классе, меня взял в оборот помкомвзвода сержант Пешко Володя, быв-ший детдомовец, старше нас года на два, отличный спортсмен и товарищ. Пришлось ему все рассказать. После занятий на выходе из школы устроили “засаду”. Вскоре обидчик был в наших руках. Сопроводив его в укромный закуток, Володя провел с ним такое воспитательное мероприятие, после которого, я убежден, обидчик бросил мародерствовать до конца дней своих. После этого случая старшекурсники на нас, салаг, смотрели с опаской и не трогали. Вот что значит быть не одному, а жить в дружном коллективе. С полной ответственностью заявляю, что спецы нашей роты никогда не проявляли элементы “дедовщины” по отношению к младшим. Так жить мы решили сами и строго придерживались этого решения.

Учиться было трудно, но очень интересно. Кроме общеобразовательных предметов, изучали военное дело, уставы, историю авиации. Ходили в наряды по кухне, дневальными и т.д. Огромное внимание уделялось строевой и физической подготовкам. Когда строй спецов шел на парад, его сопровождали не только пацаны с разинутыми ртами, но и взрослые. От такого внимания мы еще выше поднимали ноги и четче печатали шаг под музыку спецовского духового оркестра. После 1-го и 2-го курса выезжали в лагерь. Жили в палатках в сосновом лесу. Режим был жест-ким: в 06.00 – подъем, бег строем к реке Самаре (приток Днепра), физзарядка, купа-ние, бег обратно. После утреннего построения и осмотра – завтрак и 6 часов заня-тий. Каждый день, кроме воскресенья, 2 часа плановой физподготовки. Основной упор делался на легкую атлетику. Получить значок ГТО было не просто. Он зараба-тывался потом, мозолями и изнурительными тренировками. В свободное время чи-тали плановую учебную литературу (обязательно, за этим строго следил командир взвода), играли в футбол, волейбол, баскетбол, тренировались на гимнастических снарядах. При такой колоссальной нагрузке кормили хорошо. К концу учебы в спецшколе из хилых задохликов превратились в настоящих мужчин . В выпускной роте я легко выполнял упражнения 3-го спортразряда по гимнастике и имел 3-й раз-ряд по парашютному спорту. Командиром парашютного отряда был мастер спорта международного класса, чемпион мира Иван Федчишин. Прыгали с самолета По-2 на аэродроме ДОСААФ Каменка. Первый прыжок был неудачным. При приземле-нии подвернул ногу и расквасил нос. Но был горд и счастлив! Еще бы, победил страх! Летчиком буду!

В 1955 году успешно сдал выпускные экзамены, прошел без замечаний врачебно-летную комиссию. Наконец-то настал день мандатной комиссии. Захожу в комнату, сидят за столами представители летных и технических авиаучилищ и ко-мандование спецшколы. Волнуюсь! Решается моя судьба! Начальник спецшколы майор Москвич объявляет, что мне предлагается стать курсантом Балашовского во-енного авиационного училища летчиков Дальней авиации.

После мандатной комиссии – выпускной вечер, на котором спецы первой роты в последний раз собрались в полном составе и грустными голосами спели “Прощальную спецовскую”.

Споем же песню летунов, мы, старые друзья.

Пусть песня льется веселей – иначе жить нельзя!

Пусть девушки узнают о том, как мы мечтали,

О том, что значит молодость спеца.

Припев:

Эх, спецшкола, пришла пора расстаться,

Слез не надо, чтоб с нами распрощаться.

Расскажите, не тратя лишних слов,

Что значит юность твоих спецов.

И где бы спец ни побывал – нигде не унывал.

Кино, театры, танцы, парк всегда он посещал.

И с девушкой, конечно, беседовал сердечно,

Иначе не бывает у спецов.

Так пусть же знает вся страна, что мы ей все верны,

Что авиация сильна, а мы - ее сыны.

И для победы новой мы жизнь отдать готовы,

За счастье нашей Родины отдать.

Последний день, последний час в спецшколе мы, друзья,

А завтра, точно, ждет нас всех курсантская скамья.

Мы весело здесь жили, мы все, как братья, были

И эта дружба закалила нас.

Кстати, открытие торжественной части ежегодного собрания спецов всех поколений в последнее воскресенье сентября в здании бывшей Днепропетровской спецшколы ВВС начинается этой песней.

А какие преподаватели учили наукам и жизни! Это были корифеи своего дела. Для преподавания в спецшколе выбирались лучшие из лучших. Математике нас учил бывший чекист Оноприйко Иван Дмитриевич. Урок объяснял так, что ма-териал мог понять самый последний ученик. Получить у него 5 было трудно, почти не возможно. Он любил говорить: “На пять не знаю даже я, а вы – тем более”. Пя-терки ставил только своему любимчику Голухову Эдику. Доходило до того, что мы сидим и решаем контрольную, а они за столом учителя играют в шахматы. Но од-нажды я Эдику “утер нос”. Оноприйко дал на дом сложнейшую задачку по стерео-метрии, заявив, что тому, кто решит, поставит пять. Я бился над этой задачей почти всю ночь, но решил! Как оказалось, единственный. Оноприйко укоризненно по-смотрел на Эдика и сказал: “Что же ты, Голухов!” Долго изучал мое решение, по-смотрел на меня изумленно, но пятерку поставил. После урока Эдик упрекнул меня: “Что, не мог мне показать?”

Зато у физика Полтавца Григория Ивановича я и Алик Галяс, ставший в 80-е годы доктором наук, ходили в любимчиках. Он нам частенько доверял ключи от физкабинета, где мы с Аликом проводили всякие эксперименты.

А разве можно забыть нашу “англичанку” Тонконог Елену Сергеевну, прибывшую к нам прямо из университета? С первого дня мы были все в нее влюб-лены. Невысокого роста, худенькая, стройная и красивая, она сумела поставить на место даже самых хулиганистых спецов, а такие были. Энергия била у нее через край. Если надо подготовить к празднику концерт, это могла сделать только она. Организовать лыжную прогулку – она впереди. На лыжне равных ей не было. И так во всем. Как сложилась ее судьба, я не знаю.

А наш старенький географ Чуйко С.И.!. Мы его любили и боялись. Свой предмет любил до фанатизма, умел с первой минуты завладеть вниманием аудито-рии. Самый первый свой урок в 8 классе он начал со знакомства и проверки знаний. Все волновались, и мало кто отвечал правильно. Свой вопрос, ответ и оценку помню до сих пор.

Вопрос: “Куда текут Сыр-Дарья и Аму-Дарья? Отвечать быстро!”

Ответ: “Сыр-Дарья впадает в Азовское море, Амур-Дарья – в Охот-ское”.

Оценка: “Садись, преобразователь природы. За быстроту -5, за знание -2, средний балл – 3”.

Как не вспомнить добрым словом остальных преподавателей: по химии – Ищенко П.Е., по русскому языку и литературе – Рогожникова П.А., по естествозна-нию – Ячную К.П., по черчению – Беспалова Н.И., по истории – майора Москвича Н.М., по логике – Овечко С.К.

А сколько сил и терпения вложили в наше воинское воспитание командир роты капитан Гнилощеков П.И. (“кличка Бирон”), воспитатель роты лейтенант Ер-пулев Б.П., командир нашего взвода ст.л-т Вишняк В.Н.

О нашем физруке Ткаченко Василии Петровиче хочу сказать особо. Он был не только отличным методистом. Он был нашим кумиром, примером для под-ражания. Высокий, плечистый, с мускулатурой Аполлона, он покорял нас умением делать все. Учил нас по принципу: “Делай, как я!” Василий Петрович был мастером спорта по тяжелой атлетике, гимнастом, акробатом. Это он привил нам любовь к физкультуре и спорту, здоровому образу жизни. Ему сейчас под 80 лет, на здоровье не жалуется, продолжает работать по специальности. Несмотря на занятость, нахо-дит возможность приезжать из Киева на ежегодную встречу бывших спецов.

После непродолжительного отпуска в составе большой команды лейте-нант Ерпулев отвез нас поездом в г.Балашов.

И вот мы, бывшие спецы, без сдачи вступительных экзаменов с 23.07.1955г. стали курсантами. Месяц сидим на карантине. Кормят по 2-й солдат-ской норме. Каждый день привлекают на хозработы: уборка территории, разгрузка вагонов, заготовка дров для бани и столовых и многое другое. После карантина бро-сили на строительство складов. Рыли котлованы, в карьере ломали и кирками добы-вали камень, ездили за песком, готовили каменщикам раствор. К вечеру валились с ног, засыпали сразу. Думали , после строительства складов наша трудовая повин-ность закончится. Ошибались! Дармовую рабочую силу использовали по полной программе. В сентябре бросили на заготовку овощей. Со старшим ездили по колхо-зам и закупали картофель, морковь, свеклу, лук и капусту и все это свозили в храни-лище. Командировка иногда затягивалась до 3-4 суток. Питались сухим пайком, но его успевали съесть в пути, поэтому на остановках в ведре варили картошку и ели ее без хлеба. Если повезет, в сельпо покупали овсяные хлопья. Одеты были в рабочее обмундирование, но без погон. Видя нас таких грязных, сердобольные бабульки подкармливали хлебом, молоком, творогом, причитая: «Бедные вы, наши солдатики, ешьте. Может быть, и моего сыночка кто-нибудь накормит».

Выдали нам новенькие карабины СКС и 23 октября 1955 года в торжест-венной обстановке на плацу приняли Военную присягу. Был праздничный обед и ужин.

Никогда не забуду свой первый наряд в караул, в который заступил 6 но-ября, в канун праздника революции. Замкомэска по строевой части капитан Потий заинструктировал так, что всю ночь на посту, а охранял бензохранилище, проходил с карабином в положении «изготовка для стрельбы стоя». Часто останавливался, вслушивался, готовился к отражению нападения диверсантов. Сейчас это кажется смешным, но тогда, в 1955г., было не до смеха.

После принятия присяги курсантов распределили по учебным авиаэскад-рильям и началась напряженная теоретическая подготовка. Изучали конструкцию самолета Як-18 и его двигателя, теорию полета, радиодело, навигацию и самолето-вождение, метеорологию, тактику авиации и много других дисциплин. Но успевали не только учиться, но и отдыхать. По субботам и воскресеньям, если были не в на-ряде, ходили на танцы в Дом офицеров училища. Городские девчонки к нам на тан-цы любили ходить, т.к. будущие летчики были внимательны и обходительны. Да и выбор женихов был большой. Многие из них уехали с молодыми мужьями в авиа-гарнизоны, обеспечивать надежный тыл. Честь им и хвала! Выйти замуж за военно-го летчика было престижно. Но бедные девочки даже не могли предположить, что их ждет. Вечное скитание по чужим углам, безработица, постоянный страх за жизнь мужа и судьбу своих детей.

В январе сдали зачеты и экзамены и 1 февраля приступили к летной под-готовке. Летать начали на Як-18, который установили на лыжи. В передней кабине сидел курсант, в задней – инструктор (капитан Шмаков Виктор Гаврилович). На ка-ждый самолет приходилось 6-7 курсантов. В нашей группе (т.е. у Шмакова), все фа-милии начинались на «К»: Караваев Геннадий, Кириллов Борис, Кирсанов Анато-лий, Киндяков Василий и я. Позже появился в нашей группе Иванов Николай. Нача-ли летать на центральном аэродроме, рядом с училищем. В апреле перебрались в ла-герь у полевого аэродрома. Лагерь – это палаточный городок для двух эскадрилий. Рядом одноэтажное кирпичное сооружение для инструкторов, в нем же кухня и офицерская столовая. Вторым этажом была «голубятня», для оперативного дежур-ного. В торце здания пристроена деревянная столовая курсантов и буфет. В 200м от палаток – стоянка самолетов, а за 300-350 м – склад ГСМ, обнесенный колючей про-волокой. Рядом со складом – палатка для караула. По торцам палаточного городка – «грибки» дневальных. Там же пирамиды с карабинами и бочки с питьевой водой. В дальнем углу городка, среди зелени, учебные места экипажей, летний кинотеатр, умывальник и «удобства». Забыл про радиоузел, который иногда хотелось взорвать либо поджечь. Все дни, по нескольку раз, даже в часы отдыха, радист нас мучил песней:

«... Как у нас в садочке,

Как у нас в садочке

Розы расцвели…

Что я люблю тебя,

Что я люблю тебя –

В этом нет вины…»

Прибыв в лагерь, начали благоустраиваться. Из палаточных гнезд выдол-били лед, натянули двойную палатку, набили соломой тюфяки и наволочки, на на-рах по жребию разыграли места. Мне досталось крайнее. Ночью спать было сыро и холодно. Чтобы согреться, поверх солдатских одеял набрасывали самолетный ват-ный чехол. Портянки сушили своим телом – на ночь клали под себя. К умывальнику утром бегали с газетами. Нет, не читать! Мы их поджигали и отогревали «соски» ото льда. Самое удивительное, никто не болел!

Когда подсохло аэродромное поле, начались полеты с инструктором. Жизнь забила ключом. Не гаечным!

С нетерпением ждали самостоятельного вылета. Все произошло как-то не-ожиданно. В заднюю кабину сел командир звена, майор. Ясно, проверка техники пилотирования. Взлет, полет по кругу, посадка, рулежка на линию старта. Когда вы-лезли из кабин, майор сказал всего два слова: «Лети, сынок!» Ура!

Волнения почти нет, есть огромное желание быстрее улететь. В заднюю кабину на сиденье друзья-курсанты для центровки положили мешок с песком, за-крепили его. Все готово. Инструктор дает последние указания. Взлетаю, убираю шасси, иду в набор высоты. Душа ликует и поет, но надо работать. Все делаю, как учили. Частенько оборачиваюсь, чтобы еще раз убедиться, что со мною инструктора нет, лечу один. После 4-го разворота готовлюсь к самому трудному элементу полета – посадке. Сел нормально. Зарулил, докладываю капитану Шмакову о выполнении задания. Начались поздравления, рукопожатия и объятия. Родился летчик, вернее, пока его подобие. Дальше – самостоятельные полеты по кругу, в зону, полеты стро-ем, полеты по маршруту и в закрытой кабине по приборам. Не всегда все шло глад-ко. Были и неприятности.

Однажды при полете в зону на высший пилотаж умудрились потерять ориентировку. В передней кабине, за командира, Боря Кириллов, в задней кабине, за пассажира, я. Вот мы и в зоне, набрана нужная высота. Одна фигура сменяет дру-гую: петля-бочка-боевой разворот-штопор-пикирование-горка-глубокие виражи… Увлеклись так, что не заметили, как сильным ветром унесло из зоны. Надо возвра-щаться. Кружимся в вираже и сверяем карту с местностью. Характерные ориентиры не видим, где мы, понять не можем. Пеленг не запрашиваем – позор! Взяли курс на железную дорогу, по «железке» вышли к аэродрому, но не с той стороны и с боль-шим опозданием. От полетов отстранили, из нарядов не вылезали. Сделались штат-ными дневальными и рабочими по кухне. Только после проверки штурманом полка меня и Борьку допустили к полетам. Фигурами пилотажа уделал дедушку-штурмана так, что когда сели, он изрек: «Ты или дурак-камикадзе, или будущий ас. Первое те-бе больше подходит».

Хоть и обидно, но второе более приятно. Ко всем неприятностям мы отно-сились оптимистически. Были молоды! Вспоминаю слова популярной курсантской песни:

«Было все!

Рулями резко он работал и «козлил».

Терпеливого комэску, терпеливого комэску,

До истерик доводил».

Обучение на учебном самолете Як-18 завершил 28 сентября 1956г. Совер-шил 187 полетов, налетал 51 час 19 минут. Конечно, чтобы стать летчиком, этого очень мало, но впереди, на II курсе, полеты на боевом самолете. А пока мечтаем об отпуске и планируем, как проведем время.

Быстро сворачиваем лагерь, берем из пирамиды свои карабины и со своим нехитрым скарбом убываем в казармы. Начинается второй этап курсантской жизни. Будем изучать другой самолет, будет другой инструктор, новые командиры звена, эскадрильи, полка.

С нетерпением ждем отпускные документы. Снится мамин борщ, жареная картошка, встреча с родителями, друзьями и подругами. Чему удивляться, ведь мы еще, по сути, были пацанами, хоть и при погонах. Наконец-то долгожданный день пришел. Меня, курсанта II курса, поезд Барнаул-Днепропетровск в общем вагоне для военнослужащих везет в отпуск. Встреча была теплой. Отпуск закончился быст-ро. Мы с другом Жорой Задорожным едем в училище. Прибыли в Балашов, в казар-му идти не хочется. У нас еще сутки в запасе. Устроились в городскую гостиницу, помылись, побрились, отдохнули на мягких постелях и пошли бродить по городу. Смотреть было нечего. Буквально за год до этого Балашов был выведен из Саратов-ской области и стал областным. Но был больше похож на большую деревню.

На следующий день были в казарме и сразу же, т.к. прибыли в числе пер-вых, старшина эскадрильи назначил нас дневальными. Служба началась, все пошло своим чередом. Распределили по экипажам, звеньям и эскадрильям. Представили нового инструктора – капитана Старцева Ивана Александровича, высокого, плечи-стого, с цыганским чубом, чернявого красавца. За терпимость, обходительность, спокойствие и добрый нрав мы его стали называть дядей Ваней (между собой, ко-нечно) а в полете уважительно «командир».

Экипаж остался в том же составе, только добавился Вовка Евтеев, пройдо-ха и бабник, каких надо поискать. До училища учился с ним в одной спецшколе.

Началась теоретическая подготовка. Объект изучения – самолет Ли-2, по тогдашней классификации – боевой, значительно сложнее учебного Як-18.

К летной подготоке приступили с 9 февраля 1957г. Начали с отработки действий экипажа в воздухе в различных аварийных ситуациях. Тренировки шли на земле.

01 марта 1957г. первый ознакомительный полет в пилотажную зону. Ко-мандир показывает работу рулей, характерные земные ориентиры, выполняет про-стейшие маневры. Дальнейшее обучение проходило на левом, т.е. командирском сиденье. Экипаж самолета состоял из 5-ти человек: курсанта, инструктора, штурма-на, борттехника и радиста. При самостоятельных полетах вместо инструктора на правом сиденьи сидел курсант. Правда, в летную книжку такой полет не записывал-ся. Зато времени полюбоваться землей у него было предостаточно.

Сначала летали с центрального аэродрома. Потом начался лагерный пери-од подготовки. На полевой аэродром летели своим самолетом. Через 25-30 минут приземлились, выгрузились и начали обживать лагерь. Новое место базирования было менее комфортным, ни кустика, ни деревца. Летом от жаркого солнца спасе-ния не было, ночью – жрали комары. Как от них спасаться! Кто-то шутя предложил каждый день покупать тройной одеколон и по очереди его пить, раздеваться до гола и начинать кормить комаров. Они напьются, заснут и нас кусать не будут. Летом интенсивно, через 2-3 дня заступали в наряд. Внутренний наряд не любили, т.к. дне-вальные пахали как негры. На их плечах лежала уборка территории лагеря, чистка и мытье огромного наружного туалета, обеспечение водой. Воду качали ручным насо-сом из артезианской скважины 2 раза в сутки в огромную цистерну. Качок рукой на себя – литр, от себя – литр. Мечтали попасть на сторожевой пост по охране бензо-хранилища. Склад был в 15 км от лагеря, рядом с селом и железной дорогой. От-правляли сторожить на целую неделю. Выдавали продукты сухим пайком. Селедку брали без ограничений, излишки ее в селе меняли на молоко, сметану и творог. О нашей «коммерции», боясь конкуренции, никому не говорили.

Еду готовили сами. Дошла очередь до меня. Сварил украинский борщ, компот, нажарил огромную сковороду картошки с тушенкой. От вкусной и обиль-ной пищи ребята разомлели и начали шептаться «На посту стоять не будешь, мы от-стоим за тебя. Будешь поваром!» Восторга от такого коллективного решения не ис-пытал, но подчинился. Сделал вывод, что если что-то умеешь делать хорошо, не спеши это демонстрировать.

Набравшись опыта в пилотировании самолетом с инструктором, самостоя-тельно вылетел 22 мая 1957г. Такого психического напряга, как на первом курсе, не было. С оценкой «отлично» совершил 2 полета по кругу. Возникает вопрос, откуда такая точность в датах? Ответ простой: все записано в летной книжке. Одну вел курсант, другую инструктор. Храню их, частенько листаю, вспоминаю курсантскую жизнь. Ф-131

Строгий учет летной практики велся и в строевой авиачасти. По летной книжке можно определить, куда и в каких условиях (днем, ночью) выполнялся по-лет, сколько времени затрачено. Летная книжка – это своеобразный дневник. По на-лету часов судят об опыте. А от полетов в сложных условиях зависела надбавка к офицерскому окладу. Второму пилоту, т.е. мне за 1 час полета на Ли-2 в сложных условиях платили 20 руб. Это тариф до денежной реформы 1961г. Курсантам над-бавка не была положена, т.к. летали в простых условиях.

Какое-то разнообразие в нашу лагерную жизнь внес приезд еврея-портного с бригадой молодых девочек-портних. Близился выпуск, необходимо снять мерки, чтобы сшить офицерское обмундирование. Конечно, все становились в оче-редь к девочкам. От такого внимания молодых парней они смущались и краснели, но работали споро. Старый еврей только ехидно ухмылялся. вечером по субботам и воскресеньям солдат-киномеханик крутил нам кино. На стене офицерского общежи-тия вешали экран из сшитых простыней, устанавливали кинопередвижку, рассажи-вались на земле или табуретах и сеанс начинался. В эти дни к нам из окрестных сел на велосипедах приезжали девчонки. После кино устраивали танцы под баян или радиолу. За порядком строго следил дежурный офицер.

В августе 1957г. политотделом училища был принят кандидатом в члены КПСС. В партию вступил добровольно и осознанно. Верил, что буду в первых рядах защитников завоеваний социализма. Так нас с детства воспитали, по другому мы мыслить не могли.

Время летело стремительно. На исходе был сентябрь, когда в лагере нача-ли появляться незнакомые офицеры в чине майоров и подполковников. Это были члены экзаменационной комиссии, офицеры из строевых авиачастей. Нам предста-вили нашего проверяющего технику пилотирования – майора Ильина.

24 и 25 сентября 1957г. начались экзамены: полеты по кругу, в зону, по приборам со шторками. Все сдано, летная подготовка в училище завершена. Дальше – служба в боевой части.

Не могу не привести летную характеристику из моей летной книжки:

«За время обучения показал себя исполнительным, дисциплинированным курсантом. Замечаний по службе нет. Очень инициативный, активный курсант, в де-ле ко всему подходит творчески. Вывозную программу усвоил быстро и отлично. В самостоятельных полетах элементы пилотирования отработал отлично. Элементы полета по приборам и по маршруту усвоил отлично. Перерывы сказываются незна-чительно. Полеты любит, относится добросовестно, трудолюбив. М/часть усвоил отлично.

Инструктор: к-н Старцев

печать в/ч 78474»

Свернув лагерь, своим самолетом летим в Балашов. Прощай аэродром Турки!

Старшине эскадрильи сдаю числящееся имущество: планшет, комбинезон, навигационный инструмент, оружие. В конце октября получаем повседневное и па-радное офицерское обмундирование нового образца. Готовимся к торжественному построению. Наш курсант, имеющий подружку в канцелярии штаба, добывает ин-формацию о том, что нам приказом МО СССР №02411 от 24.10.1957г. присвоено воинское звание «лейтенант».

Комэска молчит, нам об этом ничего не говорит. Молчим и мы, делаем вид, что не знаем.

Торжественный день настал. Одели все парадное, на шинель прицепили курсантские погоны. Комэска дает последние указания, просит начальнику училища полковнику Афонину Н.Г. руку крепко не жать. Команда «Шагом, марш!» Парад-ным строем идем к штабу училища. Началось вручение лейтенантских погон, ди-пломов и значков. Забыв просьбу комэски, от всей души жмем полковнику руку. Он хмурится, но вида не подает, терпит. Следуют поздравления, пожелания успехов в службе, слова благодарности. Проходим торжественным маршем под звуки духово-го оркестра, кричим «Ура-а!» На плечах золотые погоны с двумя звездами. Вечером в нашей курсантской столовой скромный банкет в честь новоиспеченных военных летчиков. Благодарим наших командиров за терпение и науку, выпиваем с ними по стопарику водки на дорожку, прощаемся. На следующий день с двумя чемоданами, где уместилось все мое офицерское имущество, в общем вагоне еду в отпуск. Хотел сделать родителям сюрприз, но не получилось. Жорка каким-то образом в Днепро-петровске оказался раньше меня, побывал у родителей и все им рассказал. Но я на него был не в обиде, т.к торжественный ужин был уже готов. Отпуск закончился быстро. Провожали нас с Жорой к новому месту службы мои родители, друзья и подруги. Предписано нам было прибыть в город Смоленск в распоряжение Коман-дующего 50-й Воздушной армией. Ехали поездом и надеялись, что будем служить в Смоленске. Прибыли в город, нашли штаб армии, доложили дежурному офицеру. Он направил нас в отдел кадров. Там встретили друзей по училищу, ждущих реше-ния своей судьбы. Стоим, волнуемся и молчим. По одному начали вызывать. Я, Жо-ра Задорожный и Вася Федорин были направлены в одну в/часть, которая базирова-лась около села Шайковка Калужской области.

Так с 9 декабря 1957 г. мы стали летчиками 416 бомбардировочного авиа-полка 79-й тяжелобомбардировочной дивизии.

Приехали в Шайковку поездом Москва-Брянск, нашли часть, доложили командованию полка о своем прибытии. Дежурный офицер показал, где общежитие и мы пошли устраиваться. Дежурная завела меня в большую комнату, где стояло де-сятка два коек, сказала: «Выбирайте!» и ушла. Койки все оказались занятыми. Офи-цер, находившийся в комнате, показал нам те, хозяева которых были в отпуске. Ни-чего себе начало! Но делать было нечего, мы их заняли. Что будем делать, когда из отпуска приедут их хозяева? Вася Федорин устроился в так называемом “Гранд Отеле”. Звучит интригующе! Но это не гостиница, это похуже даже нашего обще-жития. Командование его полка под общежитие выделило один этаж солдатской ка-зармы, спальное помещение которой разгородили фанерными листами на множест-во курятников-клетушек. В каждой клетушке проживало два человека, а если койки были двухъярусные – четыре. Жили в “Гранд-Отеле” не менее ста человек. Круглые сутки в помещении стоял шум, гам, ругань, кашель, смех и храп. Полноценно вы-спаться было невозможно. Вот так в пятидесятые годы жили доблестные молодые военные авиаторы (летчики, штурманы, техники). Все эти бытовые неудобства мы воспринимали спокойно. Понимали, что за 10-12 лет все разрушенное восстановить и построить новое невозможно.

Устроившись, пошли знакомиться с городком. Смотреть, по сути, было нечего: два дома для семейных офицеров, 3 казармы для солдат, офицерская и сол-датская столовые, два штабных барака, барак-общежитие для холостых офицеров, барак для гражданских, клуб-барак, школа. Да, еще баня. Женщины мылись в пят-ницу, мужчины – в субботу, солдаты – по воскресеньям.

Начали изучать новый для нас тяжелый 4-х моторный бомбардировщик Ту-4.

Устройство самолета изучали с Жорой самостоятельно по учебнику, сидя в общежитии на кроватях, и практически, когда были на стоянке. Полковое началь-ство нашим обучением не занималось и не интересовалось нашим времяпрепровож-дением. Почему, мы поняли после Нового года, когда получили предписания о пе-реводе в другую часть. Оказалось, что через две недели после нашего прибытия в полк, приказом командующего 50-й ВА мы уже были в штате другой части, т.е. нас уже считали не своими.

Встречать Новый год Жора ушел к знакомым женщинам, меня пригласили в компанию молодых офицеров с женами. Столы были накрыты в спортзале школы. После небольшой дозы спиртного и скромной закуски быстро захмелел и ушел в общагу спать, т.к. 1-го января надо было заступать в наряд патрулем. После обеда адъютант эскадрильи выдал мне патроны, наган времен Первой Мировой войны, красные повязки, и я с двумя солдатами убыл поездом на станцию Фаянсовая нести службу с больной головой. После кружки пива в станционном буфете и патрулиро-вания на морозе быстро дошел до кондиции и в полк к утру вернулся как огурчик. Наган не сдал, целую неделю он пролежал в общаге под подушкой. Когда адъютант эскадрильи спросил, почему я не сдаю оружие, я задал капитану встречный вопрос: “А что, надо?” Он покрутил пальцем у виска, мол, святая простота и наивность.

Через день-два – боевые тревоги. Бежим к штабу и на переполненном гру-зовике несемся на аэродром. О соблюдении элементарных мер безопасности горе-начальники не думали. Если бы грузовик перевернулся, полк лишился бы половины экипажей. Ведь ехали все стоя в грузовике. Со своим экипажем готовим самолет к вылету, прогреваем моторы, подвешиваем бомбы, пушки снаряжаем снарядами. Слава Богу, никого бомбить не пришлось.

В Шайковке прослужили недолго. Вызвали в штаб полка, вручили новое предписание и отправили к новому месту службы в в/ч 15401. Прибыли в Смоленск, в штабе армии узнали, где базируется часть. Оказалось, в Смоленске. Вещи, два че-модана, остались в камере хранения вокзала. Налегке с Жорой пошли искать часть. По звуку работающих на земле авиамоторов определили, в какую сторону надо то-пать. Нужный нам «объект» нашли быстро, представились командованию и с 25.12.1957г. стали летчиками-штурманами 20 отдельной транспортной авиаэскадри-льи. Самолет был Ли-2 – старый друг по училищу, знакомый до винтиков. Командир дал 2 дня на обустройство. Так как своего общежития в части не было, ночью спали в солдатской казарме, днем искали жилье. Приемлемый уголок нашли в частном доме. Купили тюфяки, кое-что из постельных принадлежностей и устроились с не-большим комфортом.

Началась служба на новом месте. Наша 20-я отдельная авиаэскадрилья оказалась остатками авиаполка, которым во время войны командовала Герой Сов. Союза полковник Гризодубова Валентина Степановна. Вместе с Расковой и Оси-пенко в 1938 году на самолете «Родина» она осуществила беспосадочный перелет по маршруту Москва - Дальний Восток.

Почти все командиры кораблей служили под ее началом. Это были асы! У них мы, молодые, многому научились.

После сдачи множества зачетов были допущены к учебно-тренировочным полетам и перелетам на выполнение оперативных заданий. Первый полет на новом месте совершил 11.02.1958г. по маршруту Смоленск-Ельня-Клинцы-Чечерск-Смоленск продолжительностью 2 часа 57 минут. Началась интересная жизнь, насы-щенная событиями. Первым моим командиром корабля был старший лейтенант Па-ша Коротков – спокойный, невозмутимый, флегматичный обжора. Из-за его огром-ного живота самолет не могли сажать на «три точки» – брюхо мешало добрать штурвал «на себя». После его увольнения в запас по возрасту летал вторым пилотом в экипаже майора Касаткина, затем в экипаже капитана Дощечникова. Облетали всю европейскую часть СССР. Побывали и на Крайнем Севере. Нарьян-Мар, Воркута, Амдерма, Петрозаводск, Архангельск знакомы не только по учебнику геогра-фии.

Летали много и в любых условиях. Дома бывали редко. Обычно все слета-лись в субботу вечером, а вместе собирались в понедельник, в день командирской учебы. Углубляли свои знания по штурманской подготовке, теории полета, матери-альной части и т.д., занимались строевой и физической подготовкой.

Мне очень нравились занятия по штурманской подготовке, которые про-водил штурман АЭ Герой Советского Союза подполковник Данькин. Все свои бога-тейшие знания он передавал нам. Учил пользоваться навигационным инструментом, быстро производить в уме различные расчеты, требовал досконально знать район полетов радиусе 500 км с центром в г.Смоленске. Для этого в течение 10-15 сек да-вал возможность рассмотреть на карте указанный им участок и требовал подробно рассказать, что запомнил. Получить у него пятерку было невозможно. Сам он обла-дал феноменальной памятью.

В перерывах травили анекдоты, всегда новые. Непревзойденным рассказ-чиком был командир корабля ст. л-т Вася Шабалин, худощавый, подвижный цыган. Он и сам по себе был ходячим анекдотом. Прилетая из командировки, поднимался на КП и звонил домой жене: “Здравствуй, Роза! Топи баню, попу мой, возвратился я домой!”

Был в эскадрилье и еврей – борттехник Миша Черномырдин, ас своего де-ла. Все технари, даже инженер АЭ капитан Майданник, с ним консультировались. Миша любил над собой подшучивать и рассказывать анекдоты про евреев, где глав-ным действующим лицом был он сам. Гордился тем, что пошел служить в авиацию, а не в кооперацию. Ф-226

Свободного времени почти не было. Начал готовиться к поступлению в академию. Но затворниками не сидели. Ходили на танцы. Зимой катались на конь-ках. На катке познакомился с девушкой Валей. Впереди она, лихо режет лед. Пыта-юсь подъехать поближе, но не получается. Она увеличивает скорость и держит дис-танцию. Как потом оказалось, у нее был I разряд по скоростному бегу на коньках. После нескольких моих неудавшихся попыток догнать, девица остановилась. Подъ-ехал, познакомились. Начали встречаться. И, возможно, влюбились друг в друга. Но любовь была скоротечной. 8 марта пришли с нею на концерт. После концерта про-водил ее к общежитию, где она жила. Стоим у входа снаружи, разговариваем, про-щаясь – целуемся. И в этот момент девчонки-проказницы из окна на 4 этаже выли-вают на нас ведро воды. А на улице мороз минус 10 градусов. Она меня мокрого бросает на произвол судьбы, убегает в тепло. Моя парадная шинель покрывается льдом. Вода попала и за шиворот, и в ботинки. Бегу домой. Бег согревает тело, лю-бовь покидает душу. Думаю, если бросила меня в такой простой ситуации, значит не друг, предаст в более сложной. Встречаться перестал. Она, осознав свой поступок, умоляла простить. Не простил.

В 1959г. с Васей Федориным написали рапорта с просьбой предоставить возможность сдавать экзамены в авиационную академию. В начале января 1960 г. нас вызвал начальник штаба капитан Соколов и сообщил, что пришла разнарядка на два места. Одно – в Ленинград (академия им. Можайского), другое в Москву (ака-демия им. Жуковского). Бросили жребий. Мне выпала «Можайка», т.е. Ленинград. Готовился усиленно. Спасибо капитану Соколову, дал возможность по воскресень-ям посещать подготовительные курсы при гарнизонном ДО.

В июне получаю очередной отпуск и еду в Днепропетровск. С утра до ве-чера сижу за учебниками. Основной упор делаю на математику, физику, англий-ский. За экзамен по русскому языку спокоен. Спасибо подружке Светланке. Работая секретарем в школе, около десятка сочинений золотых медалистов мне и Васе напе-чатала. В итоге: четыре экзамена сдал на «пять», физику на «четыре». Поступление гарантировано. С бывшим сослуживцем по Смоленску Юрой Бубенщиковым начали подыскивать жилье. Удалось снять комнату по ул. Красного курсанта рядом с ака-демией. Возвращаемся в родную часть, рассчитываемся со всеми службами, пакуем вещи, отправляем багаж и уезжаем. Подружка, вторая Света, провожает со слезами на глазах, зная, что расстаемся навсегда.

С 01.09.1960г. началась учеба в академии, трудная и интересная. Пока изучаем общеобразовательные дисциплины: физику, химию, матанализ, аналитиче-скую геометрию, начерталку и т.д. После I курса едем в лагерь (с. Лехтуси), где дальнейшая учеба сочетается со строительством учебной базы. В 1960 г. академию перепрофилировали в ракетную. Учебная база создавалась заново. Надо было заво-зить другую технику, тяжелую и габаритную. Вот нас, офицеров, и бросили на ее строительство. Профилировали грунт, завозили песок и гранитные камни. За камня-ми ездили в Ленинград, где разбирали старую шоссейку. Мастер показал, как укла-дывать камни и работа закипела. Работали в любую погоду. А погода не благопри-ятствовала работе, все время шли дожди. Выдали нам комбинезоны и строго-настрого приказали в форме на работу не ходить. Но демаскирующий признак при строительстве дороги во время дождя скрыть было не возможно. Это - хромовые са-поги и офицерские плащ-накидки. За участие в строительстве учебной базы коман-дование академии нас всех наградило грамотами.

В воскресенье не работали. «Били балду», кто как мог. Я с Лешей Бусарж-ным ходил в лес собирать ягоды, другие – отсыпались, играли в карты, рыбачили. Место, где были наши палатки, красивейшее! Кругом лес, рядом озеро и воздух – сплошной озон!

После лагеря – отпуск. Еду к родителям. Дома – скука, все друзья-товарищи в армии, подруги повыходили замуж, обросли детьми.

На III курсе учиться стало еще интереснее, изучаем спецдисциплины, т.е. то, что необходимо для дальнейшей службы. Чтобы не одряхлеть, еще на I курсе ув-лекся борьбой «самбо». Несколько раз был чемпионом академии, к концу учебы имел I разряд. До кандидата в мастера спорта оставалось чуть-чуть.

Не забывали и об отдыхе. Ходили в театры, кино, в академический Дом офицеров на вечера отдыха. Здесь то я и встретился с девушкой, в которую влюбил-ся с первого взгляда и на всю жизнь. А случилось это так. В начале II курса в наше учебное отделение прибыл новый слушатель старший лейтенант Тимофеев Василий, который перевелся из Рижского ракетного училища. Невысокий, стройный симпатя-га с пшеничными волосами, получивший позже прозвище «рыжий». На одном из вечеров отдыха сижу и скучаю. Танцевать не хочется, да и не с кем. Все дамы при-шли со своими кавалерами или с мужьями. Вижу, в фойе появляется молоденькая девушка с русыми косичками. С нею гордо дефилирует Вася. Сердце тревожно за-билось и екнуло: «Судьба!» Мелькнула шальная мысль: «Отбить!» Стал за нею на-блюдать. Не успела она войти в зал, как к ней подскочил Толя Сысоев и пригласил на танец. Еще один конкурент! Вася стоит, молчит, но за мной наблюдает. Видя мою заинтересованность, неожиданно изрекает, что девушка – его сестра Зина. О, Господи, у меня сестра тоже Зина! Танец закончился, я встал радом с нею. Не успел Сысоев пригласить Зину на следующий танец, как инициативу перехватил я и удер-живал ее до конца. Познакомились, после танцев проводил ее домой. А снимали они с Васей комнату, ох, как далеко, почти на окраине Питера. А я жил в противопо-ложной стороне. Знакомство стремительно переросло в любовь и вот уже 45 лет не ослабевает это чувство.

В апреле 1963г. подали заявление в ЗАГС, а 19 мая расписались во Дворце бракосочетания. Свадьбу сыграли в Вырице. Было много гостей: мои и жены роди-тели, друзья, родственники Зины, соседи. День был солнечный и теплый. Для се-мейного проживания сняли комнату в дореволюционном доме на пр. Чкалова. Кро-вать, столик, стул были хозяйские. Жилье комфортом не отличалось. Комнатенка узкая, темная, с окном, выходящим в «колодец». В конце октября академия выдели-ла в новом доме по ул. Сердобольской, комнату 8 м2. Купили диван-кровать, обе-денный и столовый столы, два стула, шкаф. Комната была солнечная, теплая. Да и платили всего 3 рубля, а не 30 рублей, как на ул. Чкалова. Прожили в ней – я до ию-ля, Зина – до конца 1965 г.

Кроме нас в квартире жили еще 4 семьи однокурсников: Белошапкины, Холодяковы, Обтемперанские, Медведевы. Жили дружно, уборку делали по очере-ди, праздники отмечали всей квартирой. На праздники вывешивали большой лист ватмана, на котором был только заголовок «КОЛДОПОСЕР», что означало «коллек-тив дома по Сердобольской». На этом листе рисовали дружеские шаржи все, кому не лень. Вот смеху-то было!

Свободного времени почти не было. Зина работала и училась на вечернем отделении Политехнического института, я после занятий бежал на тренировку. Вели здоровый образ жизни: утром зарядка, перед сном прогулка. Через воскресенье ез-дили в Вырицу к родителям жены. Выкраивали время для посещения театров, музе-ев, концертов. Зимой катались на коньках в ЦПКиО. Набегавшись, тут же пили кофе и ели пышки. Эх, вернуть бы все это!

В будние дни Зина домой приходила поздно. К ее приходу готовил ужин. Жарил полную сковороду картошки, заправлял ее пол-литровой банкой тушенки, в один присест съедали все. Иногда варил украинский борщ. Ф-516

В январе 1965 г. начал писать дипломную работу. Тему дали сложную: «Твердотопливный двигатель 3-х ступенчатой ракеты с дальностью полета 12 тыс.км». В июне диплом защитил и всей квартирой «обмыли».

В конце июня начальник курса полковник Лутов П.А. проводит последнее курсовое необычное собрание. Вручает каждому медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» и от имени ЦК КПСС и Совмина СССР часы «Полет» в позолоченном плоском корпусе. Но это еще не все. Торжест-венно зачитывает список, кто 3 июля едет в Кремль на прием выпускников акаде-мий. В списке оказываюсь и я.

3 июля команда выпускников всех пяти факультетов утром «Стрелой» прибыла в Москву. Едем к Кремлю. На Красной площади нас встречают и прово-жают к месту сбора. Всем вручают приглашения с гербом СССР и надписями:

Вверху: «В честь выпускников военных академий Вооруженных Сил СССР»

Ниже герба: «Центральный комитет Коммунистической Партии Советско-го Союза, Правительство СССР приглашает тов. А.Ф.Касьяна на прием в субботу, 3 июля 1965 г. в 12 час.00 мин.» В самом низу: «Кремлевский Дворец Съездов стол №28».

К назначенному времени сидели на своих местах в банкетном зале Дворца Съездов. Торжество открыл Л.И.Брежнев большой, интересной речью. Затем высту-пают выпускники и, в заключение, Министр Обороны маршал Сов.Союза Р.Я.Малиновский. Торжественная часть закончилась. Крепкие парни в черных кос-тюмах быстро накрывают столы. А.Н.Косыгин просит наполнить рюмки и провоз-глашает тост. Торжественный банкет начался. Еда была изумительная водка и конь-як высочайшего качества и в неограниченном количестве. Два наших академических генерала, сидящих за нашим столом, «нажимали» на коньяк, мы на еду. На сцене шел концерт, исполнялись лучшие песни того времени. Когда певица запела песню про Ленинград: «…Город над вольной Невой, город нашей славы трудовой» - мы, ленинградские выпускники академий, дружно помогли ей во всю мощь наших мо-лодых глоток. Получили одобрение Косыгина, который был тамадой. После банкета все выпускники были приглашены в Георгиевский зал, где сфотографировались с руководством Министерства обороны СССР. Фото бережно храню, как память об этом дне. Этим же вечером поездом уехали домой.

Перед отъездом к новому месту службы, четвертому, мне предоставили отпуск. С Зиной решили съездить в Сочи, что и осуществили. Как оказалось, это был наш последний совместный отдых на юге. Из Сочи заехали в моим родителям в Днепропетровск, затем в Ленинград. Через несколько дней жена проводила меня в аэропорт Пулково и я улетел в «Москву-400». Так в предписании был закодирован Капустин Яр -1(в/ч 15644).

Началась нелегкая служба в должности заместителя начальника инженер-но-испытательной команды по ракетному вооружению в в/ч 31925. Начальник ко-манды оказался в отпуске, его обязанности с первого же дня взвалили на меня. Все незнакомо, с чего начинать? Форсированными методами и темпами сдал зачеты на допуск к спецработам и через неделю был включен в боевой расчет по испытанию детища С.П.Королева – ракеты 8к95. Стартовая площадка №84 стала, фактически, вторым домом. Работали по 12-14 часов, зачастую без выходных. В этой должности и на этом старте прослужил до 01.01.1970 года.

В Кап. Яр приехал один, без жены. Зина осталась в Ленинграде дорабаты-вать и определяться с дальнейшей учебой.

Поселили меня, Володю Гордона и Антона Яковлева (все можайцы) в одну комнату общежития. Но виделись редко, в лучшем случае – в воскресенье. Тогда устраивали общий завтрак. Шли на сельский рынок, покупали огромный арбуз, в магазине – хлеб, кусок конской колбасы, пару бутылок алжирского вина «Каберне». Меню, конечно, так себе. Дело в том, что столовой в городке еще не было, а буфет в общежитии утром не работал. Месяца через 3-4 Володя и Антон, как имеющие де-тей, получили по комнате в коммуналке. Я на какое-то время остался один. Вскоре получил письмо от Зиночки с радостной вестью: у нас будет ребенок! Предстоящие заботы и ответственность не пугали, чувствовал себя счастливым человеком. Ску-чать было некогда. От зари до зари был на службе. Работы было выше головы. Если выпадало свободное время, отсыпался. Конечно, ракетные войска – это не авиация. Другие взаимоотношения, другие права и обязанности. Да и отношение солдат к службе другое, инициативу проявить не спешат. Сделают только то, что заставишь сделать. В худшую сторону почему-то выделялись призванные в армию Москов-ским городским военкоматом: ленивые, высокомерные, хамовитые и грубые в об-ращении с молодыми сослуживцами. Короче, впечатление о начале службы на но-вом месте было не ахти какое. Но и это все пережили, вскоре все встало на свои места. Очень скучал по жене. Одиночество, бытовая неустроенность, отсутствие своего жилья тяжелым грузом давили на душу. В конце декабря написал рапорт с просьбой предоставить краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам и раз-решить выехать в г. Ленинград. Наконец-то я увидел свою любимую жену. Какая она у меня красивая! Началась подготовка к переезду. Новый 1966 год встретили в Вырице в составе всей семьи Тимофеевых. После праздника отправили контейнер, сдали комнату и уехали сами.

Кап. Яр встретил нас моросью и грязью. Надо сказать, что грязь здесь осо-бая – жидкая глина, липкая, как клей «Момент». Сошел с асфальта – остался без по-дошв. Временный приют нашли у друзей по Питеру – Крупениных Любы и Павла. Прожили у них около месяца, пока не получили комнату в 2-х этажном доме по ул. Волжской. Хоть здесь повезло. Комната оказалась на втором этаже, большая, теп-лая, с балконом. Кроме нас, в коммуналке жили еще две семьи: капитан Мокридин с женой и бывший сверхсрочник Коля Бирюков с женой и дочерью. Газа в то время в городке не было. Еду готовили на керогазах. В каждой семье их было по 2 шт. Через пару месяцев кухня становилась похожей на кочегарку. Тогда брали кисти в руки и ее белили. Дни проносились со скоростью ракеты. Будущая Юленька все настойчи-вей и требовательней просилась на волю, колотя маму в живот и ручками, и ножка-ми. 24 марта 1966 г. мама подарила свободу доченьке в 00 часов 30 минут. Для меня это был праздник!

Вечером с Колей, соседом, распили бутылку шампанского, потом в нее налили кипяченого молока, прихватили кулек шоколадных конфет и короткими пе-ребежками рванули в роддом, до которого было около 300 м. Роддом размещался на территории госпиталя в одноэтажном доме барачного типа. Молоко и конфеты пе-редали в форточку. Встала проблема, где взять цветы. Выход подсказали старожи-лы. Пошел в озеленение, уговорил девчонок, они мне продали горшок с цветком, который уже цвел. С ним и заявился в роддом. Зиночка ласково и нежно мне через окно улыбнулась и показала нашу малышку. Юля особых хлопот не доставляла. Кушала хорошо, спала, как сурок. Золотой ребенок!

Вскоре, а именно 23 июля 1967 г. в 20 часов 40 мин появился и четвертый член семьи – сын Виктор. В это время у нас гостила Лида – старшая сестра жены. Принесли сына домой, положили в кроватку. Юля подошла к брату и стала внима-тельно его рассматривать. Со словами: «Газик, газик!» - потянулась пальчиком к лицу брата. Знакомство состоялось! Лида, видя, что Зине с двумя малышами упра-виться будет трудно, настояла, чтобы мы отдали Юлю в Вырицу на какое-то время. Через несколько дней она с Лидой улетела к бабушке с дедушкой. Юле в то время было всего год и четыре месяца, но ребенок был смышленый и очень самостоятель-ный. Хлопот сын доставлял больше, чем дочь. Очень плохо засыпал. Зине приходи-лось чуть ли не по полчаса его убаюкивать. Если прекращала раньше, откроет один глаз, лукаво посмотрит и такого реву задаст, что можно подумать: ревет стадо го-лодных тюленей. К концу лета 1968 г. опять зажили вчетвером. За год дети подрос-ли, уже все понимали. Можно было маме уже и в магазин сбегать. Скажет Юле: «Смотри за братом!» - будь уверен – порядок будет. Как Зина с ними управлялась, только ей и известно. Я помощник был плохой. Уходил на службу, дети спали, при-ходил – тоже спали. Конечно, где и как мог помогал.

В лице жены имел настоящего друга, верного и заботливого. Когда бы я домой ни пришел, всегда ждал меня вкусный и сытный ужин, ласковый и любящий взгляд. За всю мою службу от жены ни разу не слышал ни единой жалобы или упре-ка. Жизнь убедительно, в который раз, показала, что офицер должен жениться по взаимной любви и брать в жены девушку из простой рабоче-крестьянской семьи, или же дочь военного из дальнего гарнизона. Только они, знающие, с каким трудом добывают родители хлеб насущный, могут безропотно и мужественно переносить все тяготы кочевой жизни, бытовую неустроенность, безработицу и безденежье.

А жили мы, действительно, очень трудно. Моей капитанской зарплаты не хватало. Чтобы дожить до получки, приходилось постоянно занимать. Долги от-дашь, влезаешь в новые. Стало легче, когда жена сумела устроиться работать в дет-сад няней. В этот же садик пошли и дети. Устроиться на работу, даже няней, счита-лось большой удачей. Рабочих мест для гражданских почти не было, а женщин, же-лающих работать, было много. Одним словом – гарнизон, а двумя – военный горо-док.

Неожиданно получили удар по материальному положению семьи. В связи с организационными мероприятиями упразднили мою должность – зам. начальника команды. Временно назначили на низшую должность, т.е. с меньшим окладом. С 01.01.70г. по 28.11.70г. пришлось повкалывать начальником инженерно-испытательного отделения. С болью в сердце распрощался с площадкой №84, со своим начальником майором А.В.Чернышовым, офицерами и солдатами команды и начал все с начала. Стартово-пусковое хозяйство досталось большое, новая ракета, другие офицеры и солдаты. Но, как говорят, упорство и труд – все перетрут! Недели через две сдал все зачеты и приказом по части был допущен к самостоятельной ра-боте.

Сын Виктор, когда стал испытателем на космодроме Плесецк, через все это прошел, ему это понятно без комментариев.

Дети подросли. Летом, когда выпадало свободное воскресенье, всегда уходили к реке. Купались, загорали, там же в котелке варили обед и съедали его с аппетитом. Я пристрастился к рыбалке. Зиночка долго не могла понять, что это та-кое, пока однажды я ее не уговорил порыбачить. Выбрали день среди недели, когда дети были в садике, а у жены был выходной. Выпросил у командира отгул за дежур-ство в воскресенье. Отправив детей пораньше в садик, сели на велосипеды и рвану-ли на рыбалку. Дядя Федя перевез нас на лодке через Ахтубу. И вот мы на озере Бу-равле. Надули свое плавсредство, выплыли на середину озера и забросили удочки. Клев был обалденный. Если Зина в начале боялась червяка в руки взять, то потом так увлеклась, что чуть ли его не целовала перед насаживанием на крючок. Зина вошла в такой азарт, что если бы не забирать детей из садика, то сидела бы в лодке до утра. После той рыбалки больше не спрашивала: «А что там целый день можно делать?» Лето, как всегда, пролетело быстро. В ноябре вызвал меня к себе в кабинет командир части полковник Шаповалов и предложил принять команду. Команда бы-ла еще та! Пьянствовали не только доблестные командиры, но и солдаты. Самовол-ки, «дедовщина» были обычным явлением. Подумав, согласился. Так с 28.11.70г. я стал начальником инженерно-испытательной команды, которая автономно базиро-валась на площадке №2, самой старой на полигоне. На этой площадке готовили к запуску самую первую советскую ракету, точную копию немецкой ФАУ-2. Теперь мы готовили для подводных лодок нашу ракету 4к18. Поистине это было техниче-ское чудо, вобравшее в себя все самое передовое и оригинальное.

Мобилизовав офицеров и прапорщиков, не вылезая из подразделения не-делями, через год сумели сделать команду отличной. Большую помощь в наведении порядка оказали сержанты и солдаты с высшим образованием. В один из призывов в команду получил аж четырех: учителя физики и математики, учителя русского язы-ка и литературы, учителя физкультуры, инженера-механика. Им было по 24-25 лет, все имели опыт работы по специальности. Первые двое организовали учебную группу и начали в свободное время готовить «дембелей» и остальных желающих к поступлению в гражданские и военные ВУЗы. Условие «ученикам» поставил одно: за малейший проступок – отчисление. Мои старания в службе были командованием замечены. В 1971 г. было присвоено в/звание «инженер-майор», 14.05.73г. был на-значен на должность начальника штаба инженерно-испытательной группы. Группа – это дивизион, команда – батарея. Программа полигонных испытаний ракеты 4к18 успешно завершилась, ракету передали флоту для дальнейших испытаний. Начали готовиться к новой, более серьезной и трудоемкой теме. Через несколько лет уни-кальный ракетный комплекс, в испытания которого был вложен огромный труд личного состава полигона, по инициативе Горбачева был снят с вооружения и унич-тожен, к огромной радости американцев.

В должности начальника штаба проработал чуть больше года. В июне 1974г. предложили перейти служить в управление полигона помощником начальни-ка отдела боевой подготовки. Опыт работы в испытательной части получил огром-ный, согласился без колебаний. В марте 1976г. повысили в должности, назначили начальником строевого отдела соединения. В июне присвоили звание «подполков-ник-инженер». Служба была хлопотная: организация и проведение призыва и увольнения личного состава срочной службы, комплектование в/частей и различных команд, убывающих на уборку урожая и заготовку овощей на зиму, на борьбу с са-ранчой, на сенокос и т.д., то есть все, что связано с солдатами.

Никогда не забуду 23 февраля 1978г. Торжественное построение офицеров гарнизона на площади, перед штабом. Начальник полигона генерал-лейтенант П.А.Дегтеренко зачитывает поздравительную телеграмму Главкома РВСН и вручает награды офицерам. И вдруг:

«Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21.02.1978г. за успехи в боевой и политической подготовке, поддержание высокой боевой готовности войск, освоение сложной боевой техники и в связи с 60-летием СА и ВМФ подполковник-инженер Касьян А.Ф. награждается орденом «Красной Звезды».

Все было так неожиданно, что сразу не сообразил, что это я. Сослуживцы подтолкнули меня, и я строевым шагом пошел за наградой. Вечером в кругу семьи орден «обмыли».Ф-115

Время летело стремительно. Дети учились в школе хорошо, жена работала инструктором партучета в политотделе в/ч 25576. Жить стали лучше.

1983 г. Юля заканчивала школу, Витя – в следующем году. Решил уво-литься из рядов СА, уйти в запас. Написал рапорт, начальник полигона генерал Ло-патин наложил свою резолюцию, дело ушло в Москву. Приказом Главкома РВ №0222 от 19.05.1983г. был уволен с действительной военной службы в запас с пра-вом ношения военной формы одежды. Не спеша начали паковать вещи и ждать квартиру в Днепропетровске. Юля поступила в Днепропетровский строительный институт, Витя учился в 10 классе. 18 ноября отправили два контейнера, а 19-го я и Зина покинули Капустин Яр. Витя до Нового года, т.е. до конца учебной четверти, остался в семье одноклассника Игоря Алексеева. До боли в сердце жалко было по-кидать обжитое семейное гнездо, р. Ахтубу, расставаться с друзьями. Как-никак здесь родились и выросли наши дети, здесь прошла наша молодость, здесь мы про-жили 18 трудных и счастливых лет.

Около месяца жили у сестры, ждали контейнеры с домашним скарбом. Получив его, начали благоустраиваться в новой квартире. К Новому 1984 г. успели сделать все. Работу нашли очень быстро. Зина устроилась работать в отдел кадров Областного управления статистики, я - на радиозавод регулировщиком радиоаппа-ратуры в отдел главного метролога, пополнив тем самым ряды рабочего класса. Проработал в этой должности до октября 1986г. Ф-517 Для повышения контроля за качеством выпускаемой продукции по указанию М.С.Горбачева на всех заводах, фабриках и стройках стали создавать Гос. приемку. Руководство отдела и парторг в эту вновь создаваемую организацию порекомендовали меня. Так с 15.10.86г. по 29.12.90г. пришлось поработать представителем органа Госприемки продукции на радиозаводе. В нашей группе собрались грамотные и требовательные инженеры. Для улучшения качества черно-белых телевизоров наша группа работала в этом це-хе, сделали многое. Не скрою, за нашу требовательность и принципиальность рабо-чие цеха нас не любили, т.к. это сразу же отразилось на плане и, как следствие, на их зарплате. Но мы честно делали свое дело. Мы не только выявляли брак, но и учили рабочих и контролеров ОТК. В 1990 г. Госприемку упразднили. Три месяца вынуж-денно не работал. Правда, эти 3 месяца Госстандарт платил нам по средней зарпла-те.

В марте 1991г. устроился работать инженером в конструкторское бюро радиозавода. В 1993г. назначили ведущим инженером-конструктором. В этой долж-ности проработал до 19.09.96г. Можно было бы работать и дальше, но после 1994 г. наши темы закрыли. Чтобы выжить, организовали свой участок по выпуску черно-белых телевизоров. Работали простыми слесарями-сборщиками, регулировщиками и черт знает кем. Зарплату не платили по 2-3 месяца. Хорошо, у меня была пенсия. Жена как-то сводила концы с концами. Плюнул на все и уволился. С помощью жены Зиночки в сентябре 1996г. устроился на работу в городской отдел по подготовке и проведению переписи населения. Пришлось все начинать с нуля. Это знакомство с районами города и их руководством, установление деловых взаимоотношений со службами исполкомов, организация взаимодействия с паспортными столами РОВД, приведение в порядок адресного хозяйства города, изготовление планов-карт рай-онов и многое другое. Все осилили, и перепись населения в 2001г. провели на высо-ком организационном уровне. За это получил благодарность-грамоту от мэра Н.Н.Куличенко. 31.12.2002г. моя трудовая деятельность завершилась. Уже 4-й год живем на мою и жены пенсию, да на зарплату дочери.

1 июня 2003г. я мог уйти в мир иной. Юля училась в магистратуре, задер-живалась допоздна. Шел дождь, в двенадцатом часу ночи пошел встречать дочь, прихватив для нее зонт. В тихом переулке Л.Мокиевской какие-то отморозки сзади нанесли удар чем-то тяжелым в правый висок и стали меня бессознательного изби-вать. Очнулся через неделю в областной больнице им. Мечникова. Диагноз – откры-тая травма головного мозга, потеря зрения правым глазом, сломаны два ребра. Все дни Зина от меня не отходила, кормила, поила и поддерживала морально. Общими усилиями семьи был вытащен с того света и поставлен на ноги. За это им низкий поклон и огромная благодарность.

После этого случая вынужден два раза в год проходить лечение в дневном стационаре.

В 2003 г. произошло очень знаменательное событие - в семье сына 29 июля родился второй наш внук Илья, продолжатель рода. Из всего нашего рода только по моей и сына линии фамилия «Касьян» имеет продолжение. У старшего брата моего отца – две дочери, у младшего брата – сын Валерий, но у него тоже девочки. Вот та-кие дела!

Увидеть всю семью сына мне и Зине довелось летом 2006г. Жили, в основном, на даче. Место очень живописное. Воздух - звенит, вокруг преимущественно сосны, ели и березы. Да и погода баловала теплом. Старший внук Никита окончил лицей и поступил в Военно-космическую академию им. Можайского. Пошел по стопам деда и отца. Трехлетний «живчик» Илья растет на радость всем нам. Начинает понемногу говорить. Вот только я у него был не «дед», а «баба». Сделает что-нибудь и ждет похвалы причитая: «Бади, бади..!» Не отстанет, пока не похлопаешь в ладоши. Про-снувшись утром, подойдет к полке, отберет понравившуюся одежду, усядется го-лышом на кровать и начинает раскладывать то, что будет одевать. Этому процессу лучше не мешать. Подойдет, возьмет наблюдателя за руку, выведет из комнаты, скажет: ”Пока!” - и закроет за собой дверь. Домашняя собака Керри его обожает. Еще бы! Когда садимся есть, она обязательно усядется рядом с Ильей и ждет подач-ки. Внук наберет полный рот пищи, но глотать не спешит, выжидает момент, когда Лена отвлечется. Пища изо рта мгновенно переходит в ладонь, из ладони – в рот со-баки. И оба сидят с невинным видом. Перед сном обязательный ритуал – просмотр мультфильмов, иначе не заснет. По сюжету продублирует мяуканье кота или лай со-баки. Получалось очень правбоподобно. Ждал «бади». Каким-то шестым чувством определял время, когда на дачу должен приехать отец. Подходил к воротам, прини-мал стойку ожидания, как по команде ”Смирно!” и стоял не шевелясь. А сколько ра-дости и восторга было, когда приезжал отец. Такое буйное проявление чувств я на-блюдал, когда Илья встречался с братом Никитой. Да и Никита был рад встрече с братишкой. Дай Бог, чтобы эта взаимная любовь сохранилась у них навсегда!

На даче без дела мы с Зиной не сидели. В ее благоустройство внесли и свою посильную лепту. Но это мизер по отношению к тому, что сделано сыном. А руки у него золотые. Приложить руки есть где. Дачный дом двухэтажный, доделать надо многое. Плохо одно – нет близко питьевой воды. За нею с огромным количеством всякой тары ездили на машине к пункту выдачи. Во дворе есть свой колодец, но из него воду пить нельзя, она пригодна только для полива. К началу августа всю воду из колодца вычерпывали, съедобную растительность и цветы подпитывали питье-вой.

Подошел день, когда с болью в сердце надо было попрощаться с сыном, его семьей и уезжать.

Лежу в купе вагона поезда Санкт-Петербург – Днепропетровск и под стук колес анализирую прожитые годы и задаю себе вопрос: “Что бы я сделал по-другому?” Да повторил бы многое с самого начала: спецшколу ВВС, летное училище, учебу в ака-демии, женитьбу на замечательной девушке Зиночке, ставшую верной, боевой под-ругой, службу в ВС! Изменил бы только отношение к некоторым вещам, которые, с высоты прожитых 70 лет, видятся второстепенными, недостойными внимания. Лучше, чем сказал любимый мною поэт-сибиряк Леонид Чашечников, не ска-жешь:

“Печально, только истина простая

Приходит к нам, увы, на склоне лет.

Она гласит:

теряя – обретаем,

Идя по жизни –

оставляем след.

Потеря

или видимость потери –

Попробуй-ка в горячке разберись!

Лишь сотни раз поверя,

разуверясь,

Мы вдруг поймем значенье слова “жизнь”.

Мы вдруг поймем:

утраты и награды,

Позор,

забвенье,

слава и почет

До самой смерти ходят где-то рядом

И по поступкам предъявляют счет.

…Мы, обретая, вряд ли наверстаем

Все,

что ушло за молодостью вслед.

И даже эта истина простая

Обретена,

увы, не в двадцать лет!”

Дорогие коллеги-балашовцы! Кем бы вы и где бы ни трудились, даже через 50 и более лет вы всегда были, есть и будете “Спецами” с большой буквы.

Счастья, вам, здоровья, долгих лет жизни! Да хранит вас Бог!

Количество просмотров - 355
Поздравляем с днем рождения




Новости форума БВВАУЛ



Объявления

Объявления подробнее

Новые страницы

Новые страницы подробнее

Новости

Новости подробнее

Популярные страницы

Популярные страницы подробнее


Яндекс.Метрика
.