СЛОВО О ДРУГЕ

Полуофициальная биографическая справка гласит:

"Наумов Владимир Митрофанович родился 6 июля 1936 года в г. Харькове в семье рабочего и служащей. В 1955 году, пройдя полный курс обучения в Харьковской спецшколе ВВС, был направлен в Балашовское военное авиацион¬ное училище летчиков, которое окончил в 1957 году.

С 1957г. по 1960г. находился в 126 АТО Красноярского территори¬ального управления ГВФ в должности 2-го пилота и командира корабля са¬молета Ли-2, после чего был отозван для прохождения дальнейшей службы в частях ДА и авиации ВМФ. Летал помощником командира корабля на самоле¬тах ТУ-16.

В 1967 году заочно окончил юридический факультет Белорусского госуниверситета и в 1969г. был откомандирован в распоряжение Военной коллегии Верховного суда СССР на должность члена Военного трибунала Све¬рдловского гарнизона, а затем Уральского военного округа.

В 1974г. уволился из рядов Советской Армии в звании майора и про¬должил летную работу в Харьковском объединенном авиаотряде, летая на воз¬душных судах АН-24 и ТУ-134. В октябре 1985г. был утвержден в должности заместителя начальника отдела кадров Харьковского авиапредприятия. В ко¬нце 1994г. Владимир Митрофанович тяжело заболел, а 11 августа 1995г. ско¬нчался.

За всю свою трудовую деятельность он характеризовался только с положительной стороны как добросовестный, инициативный, исполнительный и трудолюбивый работник. Имеет правительственные награды - 6 медалей.

Ему были присущи лучшие человеческие качества: доброта и отзывчи¬вость, доброжелательное, внимательное отношение к людям".

Что же стоит за скупыми строчками этой извилистой биографии? Я возвращаюсь памятью к 1955 году, когда "спецы" съехались в Балашов из самых разных городов страны, и силою этих обстоятельств была порождена атмосфера завязывания новых знакомств и зарождения уз прочной юношеской, а затем мужской дружбы среди тех, кто еще вчера и не подозревал о сущест¬вовании друг друга. Взаимная открытость, широкое общение быстро сближали и способствовали непроизвольному подбору каких-то групп по интересам или просто межличностным симпатиям подсознательного свойства. В нашем с Во¬лодей случае, похоже, имели место оба этих обстоятельства.

Сперва была порожденная Толиком Безусовым кучка любителей попеть поздним вечером под гитару. И чтобы не мешать другим, делалось это в ку¬рилке, предварявшей казарменный умывальник и весьма мало походившей на "храм искусств". Конечно, при наших казармах существовали так называемые Ленинские комнаты, но в них как-то самим укладом курсантского быта преиму¬щество отдавалось тишине: кто-то шуршал газетами, кто-то напрягался в со¬чинительстве писем, зубрилы доучивали уроки, а истинное веселье перемеща¬лось в курилку и нередко царило там и после вечерней поверки.

- 2 -

Примкнув к этому сообществу, я и сблизился с неизменным участником песно¬пений и собирателем курсантского репертуара Володей Наумовым, с легкой руки которого и помещение, и сама затея получила прозвище "ШВРС "Писсуар", /ШВРС-широковещательная радиостанция/. Ярлык этот через год вместе с нами переехал во Ртищево и был тут же присвоен аналогичному казарменному заку¬тку, где такое же действо продолжалось до самого выпуска из училища.

Мы были с Володей в разных эскадрильях и ЯК-18 осваивали порознь. Ну а встретившись снова во Ртищево, были уже почти неразлучны. Вместе хо¬дили в увольнение. Изредка потягивали винцо из горлышка. Обменивались тайнами по поводу своих барышень поздней спецовской поры, показавшихся нам после отъезда в училище "дамами сердца" и избранных объектами наших душещипательных посланий. При этом нередко не стеснялись пользоваться выдержками из военной лирики К.Симонова, томик которого всегда был в моем скарбе. Володя любил хорошие стихи, созвучные душевному настрою его тон¬кой, довольно романтичной натуры. Эту натуру чувствовали наши доморощен¬ные поэты, /Юра Масленников-большой и др./ и поверяли ему свое творчест¬во, а он потом делился со мной, смакуя особо понравившиеся строфы. Однако я никогда не замечал за ним ни излишней чувственности, ни непомерной вос¬торженности.

Вместе с тем врожденная интеллигентность и мягкость все-таки, и скорее всего, больше предрасполагали его к роду занятий гуманитарного толка. Но он, как и большинство из нас, был навсегда отравлен романтикой и героикой авиации. И это побуждало его стараться выглядеть и в своих, и в чужих глазах эдаким авиагусаром, но это не совсем и не всегда вязалось с его внутренней сутью.Ф-441

После выпуска мы стремительно разъехались: я - в Тартусский тяжело-бомбардировочный авиакорпус, а он - в Красноярск, на стажировку в ГВФ. Воло¬дя быстро восстановил со мной связь через адрес моих родителей и это за¬очное общение больше никогда не прерывалось. Он был гораздо аккуратнее меня в обмене письмами, щедро одаривал открытками, а в их содержании всег¬да царила неподдельная верность дружбе, откровенность и душевная теплота.

Впервые после училища нам выпал случай повидаться в конце лета 1960 года на аэродроме Зябровка под Гомелем. К этому времени я служил правым летчиком самолета ТУ-16 за Полярным кругом,/аэродром Оленья/,и прибыл в составе своего экипажа в Зябровку на сборы по освоению крылье¬вой дозаправки в воздухе, а Володя познавал там службу на ТУ-16 после Аэ¬рофлота. В маленькой комнате, снимаемой в частном домишке на краю Гомеля, он привечал меня вместе с молодой женой, привезенной из Красноярска.

Обоим хотелось верить, что главные хрущевские погромы боевой ави¬ации остаются позади и можно надеяться на нормальную летную службу, кото¬рая, да сподобит Господь, одарит рано или поздно командирским сиденьем и главным летным званием - командир корабля. Ан нет! Буквально вскоре я получил от Володи известие, что в очередной круговерти их полк передали авиации Балтфлота и он уже в Быхове. Ну а потом пошли письма одно пессимистичнее другого, свидетельствующие о полном отсутствии каких-либо личных пилотских перспектив и о том, что вся окружающая обстановка край¬не тяготит его. Заканчивались же эти письма одним и тем же заклинанием: "Ради БОГА, не попадай в морскую авиацию-это ад”.

Повинуясь своему интеллекту, не позволив себе плыть по воле волн и впустую транжирить время, он проявил характер, в настойчивых обращениях преодолел препоны служебной рутины и добился разрешения заочно обучать¬ся на юридическом факультете Белорусского госуниверситета в Минске. Сжав зубы, он шел теперь к новой цели. В 1967 году университет был закон¬чен. Еще два года ушло на то, чтобы добиться откомандирования в распоряже¬ние Военной коллегии Верховного суда СССР на военно-юридическое поприще.

Был рад откомандированию в 1969г. на должность члена Военного трибунала Свердловского гарнизона. Горячо принялся за дело. Много потру¬дился над возвращением доброго имени жертвам сталинских репрессий, извле¬кая из трибунальских архивов кипы "расстрельных дел" на 2-х-З-х листках и вынося постановления о реабилитации. Получил повышение в должности и введен в состав Военного трибунала Уральского военного округа. Свердлов¬ский период занял в его жизни пять лет.

С 1972 года я проходил службу в должности командира 1023 полка стратегических самолетов ТУ-95 на аэродроме Семипалатинск-2. Как-то по пути в отпуск я залетел к своему другу. Дня три мы славно пображничали, пытаясь нанести Свердловску великие потрясения, и Володя между делом по¬ведал мне весьма многое из своей новой жизни, в том числе и нечто, немало изумившее меня.

Оказалось, что к юридическому поприщу он так и не присох, коман¬дировки по лагерям и тюрьмам никак не вязались с тем, что называется пси¬хологией военного летчика, в какой бы ипостаси он ни был, и что, в конеч¬ном итоге, он тяготится этой службой. Не нравился и сам Свердловск. Ока¬залось, что за это время у него вызрела новая, вполне продуманная идея и теперь он снова не сидит сложа руки, а устремляет свои силы, время и оба¬яние на затею вовсе фантастическую: уволиться из армии в свои 38 лет под¬чистую по болезни из разряда безоговорочной непригодности к военной слу¬жбе, вернуться в родной Харьков и восстановиться там на летной работе, но уже, естественно, в Аэрофлоте.

Что ж! Всегда безукоризненно аккуратный во всем своем облике, франтоватый, обходительный и общительный, с отменным чувством юмора, он до¬вольно легко завоевывал симпатии людей и завязывал знакомства. Его лич¬ная порядочность не вызывала сомнений. Наладив за время службы в Свердловске дружественные связи с врачами судебно-медицинской экспертизы и используя их в качестве высококвалифицированных консультантов и посред¬ников, он решил-таки эту задачу. В 1974 году увольнение из армии по бо¬лезни в чине майора состоялось, а хитроумная приписка "ситуационно", по¬мещенная в скобках при диагнозе, давала лазейку для пересмотра ранее вынесенных медицинских заключений по истечении некоторого времени.

Остается только представить, какие ресурсы умственной, духовной и физической энергии снова были потрачены этим человеком, когда он, объя¬вившись в Харькове,/ с женой и юной дочерью/в качестве военного пенсионе¬ра, сумел в течение сравнительно короткого времени не только получить квартиру, но и оказаться вторым пилотом самолета ТУ-134 в Харьковском объединенном авиаотряде. Пролетал он до 49-ти лет, но мечта о командирском сиденьи так и осталась без воплощения.

В эти годы нам изредка удавалось видеться друг с другом то по случаю в Киеве и Узине, где я командовал дивизией, то в Харькове.Ф-437 Чувство¬валось, что монотонное ремесло второго пилота как-то пригнуло его, и былое романтическое восприятие всего авиационного антуража стало уступать ме¬сту внутренней неудовлетворенности.

Говорят, романтизм - не привилегия какой-то профессии. Романтик - это тот, кто верит в нематериальный мир, и его ценности считает большими, чем ценности материального мира. В этом плане Володя, по большому счету, безусловно, оставался таковым. Нет, он не превратился в брюзгу и нытика, а небольшая склонность, по обстоятельствам, к легкой хандре водилась за ним всегда. И все-таки это уже был другой Володя.

Его моральные силы были подточены с годами все более отчетливым, непоправимым и угнетавшим его несоответствием, несопоставимостью достиг¬нутых в жизни результатов тем юношеским чаяниям и, главное, тем непомерным затратам времени и жизненной энергии, которые он израсходовал на решение множества промежуточных проблем в свои крутые переходные периоды и на ск¬рытую хандру - в застойные. А еще мне казалось, что не находил он в полной мере должного понимания и в своей семье.

С конца 1985 года остававшиеся ему девять лет здоровой жизни он проработал заместителем начальника отдела кадров Харьковского авиапредприятия.

В последний раз он погостил у меня 26-27 марта 1994 года, прие¬хав в Москву по каким-то служебным делам. Тяжело переживал распад страны, отделение Украины, нараставший экономический кризис, в том числе и на его авиапредприятии. Набиравшие силу антирусские настроения и националистиче¬ские процессы 90-х годов вызывали у него острое неприятие и возмущение.

0 болезни не сообщал. Его домашние тоже хранили молчание, и изве¬стие о его кончине 11 августа 1995г. от скоротечного рака было для меня горькой неожиданностью. Видимо, безусловно правы медицинские авторитеты, ут¬верждающие, что главной причиной онкологических поражений организма явля¬ется стресс, особенно затяжной и молча носимый в себе.

На поминках после похорон Володи его однокашник по спецшколе, а наш общий - по Балашову, ныне тоже покойный Юра Грешилов встал и с горь¬кой усмешкой сказал: "Вы же знаете - сегодня на Украине средняя продолжительность жизни мужчин не превьшает 58 лет. Вот Володя и смог прожить эти самые пятьдесят восемь".

Сохраним же, пока живы, светлую память о нашем добром, душевном друге и товарище.

1 июня 2007 года. Владислав Степанов.

Количество просмотров - 290
Поздравляем с днем рождения




Новости форума БВВАУЛ



Объявления

Объявления подробнее

Новые страницы

Новые страницы подробнее

Новости

Новости подробнее

Популярные страницы

Популярные страницы подробнее


Яндекс.Метрика
.